И все это пестрое горластое торжище щупало товар, пробовало на вкус, взвешивало купленное на допотопных весах, спорило о цене, материлось, сокрушалось о дороговизне, подсчитывало барыши, просило милостыню…
Кравченко ехал в этой вавилонской толчее со скоростью черепахи и все-таки едва не влип в аварию: что-то темно-зеленое низенькое вдруг возникло прямо перед капотом — точно карлик из-под земли вырос. Кравченко нажал на тормоза.
— Ты что?! — взревел он. — Тебе жить, что ли… — И осекся.
На проезжей части в двух шагах от машины сидел на дощатом щите с колесиками безногий парень в камуфлированном комбинезоне.
Впрочем, комбинезоном этим он пользовался только наполовину — верхней курткой. Нижняя же часть — обе штанины — была отрезана, потому что так же отрезаны (почти по самое бедро) были и ноги. Лицо калеки — молодое, одутловатое — побагровело от усилий.
Он опирался левой рукой на короткую палку, которой отталкивался от земли, направляя свою «тачку». Другая такая же палка выпала и откатилась почти под самые колеса «Хонды».
— Прости, браток.., не рассчитал, — выдохнул парень.
И Кравченко явственно ощутил ядреный водочный дух. — Думал, проскочу. Да вот не смог.
Кравченко полез под машину, достал палку.
— На. Помочь?
— Я сам.
— Да ладно — сам. Тебе на какую сторону?
— Вон к остановке.
Кравченко нагнулся, обнял парня за торс, приподнял и, толкая перед собой ногой «тачку», перенес калеку на тротуар к остановкам желтых рейсовых «Икарусов».
— Как девку ты меня. — Инвалид смотрел снизу вверх, задрав голову.
Кравченко увидел, какие голубые (точно васильки) и молодые у того глаза. А вокруг, несмотря на молодость, — лучики морщин. — Спасибо.
— Из Чечни?
Парень кивнул.
— Живешь здесь?
Парень снова кивнул.
— А что ж так вот? Родных, что ли, нет?
Кравченко чувствовал, что краснеет (а с ним это ой как редко случалось!).
— Так проще. Никаких претензий никому. — Инвалид поудобнее уселся на своем помосте. — На протезы собираю помаленьку. Торопишься?
— Нет.
— Тогда на вот деньги. — Парень полез в нагрудный карман. — Купи мне пивка бутылочку, а то я до окошка не дотянусь.
Кравченко повернулся, нашел первый же ларек, отоварился там двумя бутылками «Баварского» пива и бутылкой «Жигулевского». Потом он отдал пиво инвалиду, а сверху положил сотенную.
— Денег не жалко? — инвалид вертел в руках бумажку. — Много даешь, брат, щедрый ты. Машина у тебя классная. Под такой и подохнуть легче.
Они встретились взглядами.
