— Бархатные лапы — железная хватка. Интересно, этот восточный мен слышал, о чем мы тут судачили?..»
— Марина Ивановна просит вас уделить ей полчаса, — тихо и скорбно возвестил секретарь.
— Марина Ивановна? Сама? — Мещерский вскочил, едва не опрокинув кресло. — Где она?
— Наверху. Она вас ждет.
— А вы с нами? — спросил Кравченко.
— Я? — Файруз опустил глаза, отчего на смуглые щеки его легла тень густых ресниц. — Нет. Я должен съездить на заправку. Машина сегодня может понадобиться.
— А далеко тут заправка?
— Не очень.
У пристани, где я вас встречал. Там финны участок земли взяли в аренду и построили автостанцию. Очень удобно стало.
— Финны… Я гляжу, цивилизация в этот милый край в лице северного соседа грядет семимильными шагами."
"— Семимильными? — Агахан старательно повторил, видимо, незнакомое ему слово.
— Это мера длины такая: семь миль — большой шаг, — пояснил Кравченко.
— Ах да, миля, — Агахан повторил слово по-английски, — простите.
— Да господи, за что, Агахан? Это вам спасибо за известие.
Мы уже идем к Марине Ивановне. — Кравченко едва-едва не шаркал ногой перед вежливым секретарем.
Они чуть не бегом вернулись в дом. Первое, что бросилось Мещерскому в глаза внизу, в гостиной, — огромный букет траурно-багровых астр в напольной вазе: кто-то совершил налет на клумбу в саду. В гостиной находилась только Алиса Новлянская: вроде бы читала книгу. На приятелей она даже не взглянула.
Они поднялись по лестнице и свернули по коридору направо. Мещерский подумал, что надо бы получше изучить этот обширный дом.
Снаружи, например, если стоять на лужайке, обсаженной туями, можно увидеть огромное панорамное окно застекленной террасы-лоджии второго этажа. Но вот как в нее попасть отсюда, изнутри? В коридор выходило сразу несколько дверей — новеньких, финского полированного дерева «под мореный дуб», явно появившихся здесь после недавнего ремонта.
Одна из дверей, мимо которых они проходили, была распахнута настежь. Они заглянули туда: узкая спальня-пенал, обставленная современной и весьма простой, если не сказать скудно-спартанской, мебелью: низкий диван с полкой-стеллажом в головах, шкаф-купе.
На диване валялся варварски скомканный костюм «Рибок» и одна грязная кроссовка. С полки стеллажа свисал строгий собачий ошейник в шипах. На кресле-вертушке зияла раскрытой «молнией» огромная бейсбольная сумка «Милане бистс».
Мещерский решил: наверняка это спальня Георгия Шипова.
— Егор, вы не могли бы… — Он перешагнул через порог: никого.
