— Вам трудно дышать? Отчего?
— Да от ненависти, я же говорю. Аромат зла. Форменный анчар, Сереженька.
— Да, да, анчар, — Мещерский кивнул и встретился взглядом с Кравченко.
Тот стоял у окна, смотрел на озеро и теперь обернулся.
— Прогуляться не хочешь? — спросил он.
— Пойдем.
— Идите, идите. Если этот ваш знакомый из милиции приедет, сообщите нам: что, как. Этот молодой человек с родинкой, похожий на графа Альмавиву [1], вчера мне клятвенно обещал, что сегодня непременно заглянет. — Майя Тихоновна переключила телевизор на третий канал, где шел любовный сериал, и убавила звук.
— На озере сейчас рай. А «дома наши печальны». Что ж — божья воля. Надо терпеть.
Глава 7
АНЧАР
Прогулялись они не дальше, чем за угол дома. Там на лужайке, обсаженной туями, среди густо разросшихся кустов сирени под полосатым тентом полукругом стояли плетеные кресла, низкий столик и два уютнейших дивана-качелей, обтянутых фиолетовой тканью. Диваны казались такими мягкими, покойными. И качаться на них в солнечный день, прислушиваясь к шелесту листвы и пению птиц, было, вероятно, весьма приятно.
Кравченко плюхнулся на диван. Тот заскрипел, алюминиевые опоры его дрогнули, подались. Кравченко уперся каблуками в землю.
— Ну и что скажешь?
Мещерский придвинул плетеное кресло так, чтобы сесть в тени тента.
— А что я могу сказать тебе, Вадя?
— Метко ее братца тут окрестили: Князь Таврический — и вправду ведет он себя соответственно.
— Я б его окрестил Павлин Таврический.
— А кстати, Павлин Иваныч весьма бесцеремонно пытался нас растормошить.
Но и сам разоткровенничался — насколько искренне только вот. Но факт сам по себе примечательный. Посчитал, что мы знаем о происшедшем больше остальных. Наивный малый, а?
— Если отбросить кое-какие обстоятельства, мы с тобой, Вадя, действительно знаем об убийстве Шипова несколько больше других. Мы ведь, в конце концов, созерцали место происшествия.
— А ты думаешь, никто из этих, — Кравченко кивнул на дом, — не созерцал до нас места происшествия?
Мещерский молчал.
— Итак, основных версий может быть только две, — продолжил Кравченко, покачиваясь на диване. — Либо Шилова пришиб беженец из дурдома, либо с ним покончил кто-то из тех, кто вот уже третьи сутки подряд желает нам доброго утра за завтраком. Тебе какая версия больше нравится? Молчишь. А ведь это я логически развиваю твой эмоциональный ночной возглас: «Я так и знал, что-то случится». Вот и случилось.
— Умное умозаключение.
— Какое умею, такое и делаю.
