У ворот стояли потрепанные вишневые «Жигули», а за рулем — оперуполномоченный Сидоров собственной персоной."
"— День добрый, — поздоровался он подозрительно приветливо. — Вадим, Сережа, вас не затруднит снова кое в чем оказать нам помощь?
Мещерский хотел было огрызнуться: «Да вы что себе позволяете?» — но Кравченко уже жал оперу руку, словно лучшему другу, и дергал дверцу машины.
— А в чем дело, простите? — спросил Шипов встревоженно. — Это мои гости. А вы, собственно, кто такой?
— Это сотрудник местного уголовного розыска.
Мы вам, Андрей, рассказывали вчера. — Кравченко вздохнул.
— А, случай на дороге, убийство. А куда же вы их забираете? На каком основании?
— Да не волнуйтесь вы так. — Сидоров лучился душевностью. — Украду ваших друзей всего на часок. А потом лично домой доставлю.
— Но как же это…
— Андрей, все в порядке. — Кравченко махнул рукой. — Мы скоро вернемся. Серег, не стой как столб. Садись. Видишь, человек занятой ждет нас. Так, что ли, занятой человек, а?
В машине Сидоров весьма развязно спросил:
— Что это за красавчик такой настырный?
— Муж, — коротко ответил Кравченко.
— Муж? Зверевой?!
Мещерский поморщился — от такой наивной несдержанности.
— Ни хрена себе!
— Вы видели Звереву? — ледяным тоном осведомился Мещерский.
— По телевизору. Концерт какой-то передавали. Она все арии пела. Маловат муженек-то у нее. В сыны годится.
Сейчас мода, что ли, пошла на такие мезальянсы?
Мещерский отметил, что словечко «мезальянс» опер произнес с особым шиком, «в нос» — нате, мол, вам.
И мы понимаем, мол.
— Мода-мода, — Сидоров лихо заложил поворот, аж тормоза взвизгнули. — Словно с ума все посходили.
— Куда вы нас везете? — не выдержал Мещерский. — Что это все значит, в конце-то концов?!
— Да понимаешь, такое дело, друг. Ну, тот осмотр, что мы делали-то при вас. Не на всем вы тогда расписались.
Лопухнулись мы в спешке. Там еще схему пришлось начертить, фототаблицу сделали, ну и… Мне Валентина наша из прокуратуры с утра телефон оборвала — вези немедленно понятых, пусть распишутся, а то уедут отпускники — и поминай как звали.
Ну, черкнете сейчас завиток, она вас быстренько допросит и…
— Допро-о-сит? — Мещерский уже негодовал. — Зачем?
— А на случай сомнений в суде, — опер подмигнул. — Страхуемся мы так. С судом у нас знаешь как? Во, — он чиркнул ребром ладони по горлу, машина при этом лихо метнулась на встречную полосу. — Председатель — зверюга. Тигр. Милицию на дух не переносит.
