Но все дело в том, что сейчас появились люди, которым действительно есть что завещать. Много таких народилось — словно шампиньонов на куче сам знаешь чего. Откуда деньги? О, этого нам уже не скажут. Но Марина не из их породы. Она великая певица. Гений. По ее жизни будут судить о нашем времени — о конце века, конце тысячелетия. И вообще, близятся сроки, Сереженька, близятся.
Я чувствую это. Мир меняется. И этот сон — только предвестник.
— Чего предвестник, баба Лена? — Мещерский задавал вопросы с добродушным любопытством.
Бабулю снова кинуло в пучину мистических символов.
— Надвигающихся событий, мой мальчик. Какие они будут, гадать не хочу — не знаю. Но что будут, я чувствую.
Мы все скоро в этом убедимся.
— Этот сон — результат плотного ужина. Сама же говоришь — Зверева толстая, поесть любит. Вот и приснился кошмар с трупом.
— Труп — это как раз не самая важная деталь этого сновидения, — Елена Александровна откинула гладко причесанную седенькую головку на спинку кресла. — Еще Птолемей Эфесский в своем труде «О снах и событиях» указывал, что мертвецы обычно снятся к переменам погоды.
И это проверено практикой.
— Ну да, к дождю. А что же тебя тогда в этом кошмаре так насторожило? Погоди-погоди, — Мещерский даже оживился. — Я сейчас вспомню, что она там еще перечисляла: гигантские муравьи.., брр — пакость, багровый плющ, ванна, пила… И привидится же такое: расчленение жмурика. А по-твоему, какая в этом сне ключевая деталь?
Ну что старичок Фрейд мог из всего этого извлечь?
Елена Александровна не отвечала.
Мещерский подождал, потом взял письмо.
— И все же я прошу тебя, Сережа, съезди к Зверевой и погости у нее недельку-другую, пока там все не уладится. — Елена Александровна протянула руку и погладила внука по голове. — Она пишет, там соберутся родственники, ее друзья. Заодно и познакомишься с ними. И с новым ее мужем тоже. Думаю, это будет весьма интересно.
— Значит, это она родственников боится? Из-за завещания, да?"
"— Марина в своей жизни, а она была у нее трудной, никогда и ничего не боялась.
Но у каждого из нас наступает момент, когда теряем ощущение реальности. И вот в такие периоды обращаемся к волхвам. Нас страшит свобода самостоятельного выбора. И все кажется, что кто-то — неважно, по кофейной ли гуще, по картам ли, звездам — укажет нам самый верный, самый безболезненный и легкий путь. Как будто это возможно! Но Марина не стала бы просить такой банальной и лживой подсказки. Она всегда все решала для себя сама — и в творчестве, и в жизни.
