— А вы разве не знали, что подобными голосами пели кастраты?
Это было заявлено нарочито громко. Вызывающе громко. Мещерский едва не подавился. Краем глаза увидел, что братья Шиловы изменились в лице — каждый по-своему: младший, Георгий, побагровел, низко склонился над тарелкой. А старший, в адрес которого и был брошен вызов, отставил стул, встал:
— Спасибо, все было очень вкусно.
— Андрюшенька, а омлет? — всполошилась домработница. Она тоже покраснела и метнула в сторону Новлянских негодующе-укоризненный взгляд.
— Спасибо, тетя Шура. Потом. Пойду с Мандарином погуляю. Вы его строгий ошейник не видели?
— Почему, Лисенок, ты часто выдаешь такие вещи, что окружающим делается неловко и стыдно? — спросил Григорий Зверев, когда за Шиповым закрылась дверь на веранду. — Что за мания такая?
— Стыдно? Ты, значит, меня стыдишься? — Алиса опустила глаза и как-то сгорбилась, словно завяла вся. Тон ее и мгновенно изменившееся настроение заставили Мещерского приглядеться повнимательней к этой парочке. — Стыдишься?
— Я тебя не стыжусь.
Ты это знаешь. Но дерзости твои терпеть не хочу. У меня от них аппетит пропадает.
— Лиска, веди себя прилично. — Майя Тихоновна прихлопнула скатерть пухлой ладонью, словно муху ловила. — Думаешь, Марине приятны твои грубости? Егор, будь ласков, передай мне гренки.
Багровый Георгий Шипов встал, переломился пополам точно складной метр, дотянулся до блюда с гренками и передал ей. По его виду было ясно: он еле сдерживается.
— Егор, детка, почему ты не пьешь кофе? Остыл ведь.
— Майя Тихоновна протянула руку к мельхиоровому кофейнику.
— Я не хочу.
— Глупости. Хочешь, я сейчас сделаю тебе импровизированный кофе-капуччино? Шурочка, у нас остались сливки в холодильнике?
— Сейчас принесу. — Домработница двинулась из столовой.
— Я не хочу кофе-капуччино, Майя Тихоновна, — повысил голос Шипов-младший.
— Тогда какой же кофе ты хочешь? — вопрос прозвучал так, что ответить на него можно было только двумя способами: либо сдернуть скатерть со стола, либо вежливо поблагодарить за заботу.
"
"Парень, видимо, нашел в себе силы: он сглотнул и процедил:
— Черный, если можно, с лимоном.
— Шурочка, не надо сливок. Егорка будет черный с лимоном! — зычно оповестила всех Майя Тихоновна.
Мещерский отметил, с каким властным мастерством эта женщина погасила назревающую ссору.
— Марина Ивановна просила, чтобы вы прошли к ней, — сказал после завтрака Файруз. — Они с Андреем собираются на озеро, составьте им компанию, если хотите.
