— Я вот все думаю, Серега, — он не обернулся, однако Мещерского узнал — глаза, что ль, на затылке появились? — Отчего даже хорошо дрессированный пес может броситься на человека без команды хозяина?
Мещерский и бровью не повел: к таким неожиданным высказываниям «от фонаря» пора было уже привыкнуть.
В этом доме ко всему пора было уже привыкнуть.
— Ну и отчего? — Он облокотился на кирпичи рядом с приятелем.
— Оттого, что собаку внезапно осеняет догадка, что человек этот либо напрямую угрожает его обожаемому хозяину, либо, напротив, совсем не угрожает, а.
., даже наоборот. В первом случае пес бросается из чувства долга, во втором — из слепой ревности.
Мещерский кашлянул:
— Из какого же чувства, по-твоему, бросился на Звереву белый бультерьер?
— Из ревности, по-моему, это очевидно.
— Да?.. А к чему ты это, собственно, вот сейчас?
— Так. Мысль высказал. И еще: мы глубоко заблуждаемся.
— В чем же?
— В том, что считаем, что в этом доме произошло только два убийства. Нет, Мандарин — тоже жертва, только маленькая.
Здесь убили три живых существа.
— С Мандарином проще. Его убийца известен. И даже орудие преступления изъято и припрятано. — Мещерский колупнул кирпич. — Завтра, может, и с другим орудием что прояснится. Дактилоскопическую экспертизу, кажется, быстро проводят. Чего с ней возиться-то? Сравнят наши «пальчики», сделают выводы. Только мы-то, Вадя, про них уже не узнаем.
— Никаких они выводов из дактилоскопии не узнают, — Кравченко полез за новой сигаретой.
— Ты так уверенно это говоришь.
— Я это говорю потому, что на щипчиках нет никаких отпечатков и быть не могло.
Мещерский затаил дыхание.
— Суди сам, — продолжал Кравченко. — Они за эти щипцы перво-наперво схватились: как же, лежат, голубчики, окровавленные в метре от убитой. Орудие преступления. И ежу ясно — бери смело и опыляй. Опылили. Потом стали нас долбать и пальцы откатывать. И что же? Сравнивать-то ведь все прямо на месте можно. Видел у эксперта чемоданчик навроде «ноутбука»? Это ж система такая «Дактопоиск».
Она результаты в несколько минут обрабатывает, так что… А прошло уже пять часов, Серега. И за это время они не сделали своего выбора. Воз и ныне там. Они не остановились ни на ком конкретно, не взяли никого в плотную разработку, а значит…
— Слушай, не строй из себя Пинкертона. Эти твои умозаключения — чушь. Они совершенно нелогичны и…
— Может быть, — Кравченко слабо усмехнулся. — У тебя последнее время все, что я говорю, — чушь нелогичная.
