Такое напряжение, такая сволочная у него работа… А ну их всех в болото. Что с похоронами решили, Григорий Иванович?
— Агахан уже сегодня обо всем попытается договориться, — Зверев потянулся к вазе с фруктами, выбрал персик. — Дальше уже это дело волокитить им смысла нет.
И так все ясно. Неделя уже пролетела, как Андрея с нами…
— Шесть дней, — сказала вдруг Алиса. — Не неделя — меньше. Со дня его смерти прошло шесть дней. Я считала.
Тут все примолкли ради приличия — ангел грусти пролетел. Зверев протянул девушке персик.
— Не хочу, — она опустила глаза.
— Очень сладкий, — в его голосе — только мягкость и грусть. Отеческие чувства. Никакого желания, никакого кокетства, — Я не хочу.
— Как мед. Попробуй. — Он взял ее за руку. Подержал секунду, потом положил персик на открытую ладонь.
— Я же сказала, не хочу! — Алиса резко дернулась.
Персик покатился по скатерти прямо к тарелке сидящего напротив Новлянского.
Обычно крайне бдительный к выходкам сестры, «яппи» на этот раз и бровью не повел.
— Гриша, ты что к моей принцессе пристаешь? — Зверева и Майя Тихоновна — обе в скромных домашних платьях (однако эта скромность была произведением лучшего европейского Дома мод) — усаживались за стол. Певица кротко улыбнулась брату.
— А мне хочется к ней приставать. Отчего-то. — Зверев взял из вазы другой персик, надкусил. — Лисенок сегодня постится.
— Лиса, у тебя ничего не болит? Как себя чувствуешь? — заботливо осведомилась Зверева.
— Спасибо, хорошо. Прекрасно.
— Тебе надо больше бывать на воздухе и больше есть.
Смотри, совсем прозрачная стала. Приедем в Москву, сделаем полное обследование — думаю, диету твою пора пересмотреть. Если врачи позволят, осенью поедешь в Зальцбург, там есть клиника хорошая, мне говорили. Живот сегодня не болел?
— Нет.
— Ну, тогда все хорошо. Очень сыро в доме, — Зверева уже обернулась к Файрузу. — Надо протопить камины в гостиной и зале.
— Может, прибавить отопления? — секретарь кашлянул. — Простите, я правильно выразился, как это по-русски…
— Мы тебя поняли, Агахан, — Зверева наградила и секретаря царственно-благосклонной улыбкой.
— Нет, не надо отопления. Достаточно хорошенько протопить камины.
— А мы на даче в холода печку всегда топили, — Майя Тихоновна положила себе на тарелку яичницу-глазунью с ветчиной и помидорами. — Милое дело: дрова в печке трещат, убаюкивают. Все эти ваши новомодные обогреватели, эти камины-душегубки — муть. То ли дело печь — вот это вещь.
