Пузырились лужи, вода мутными струями хлестала по водостокам. В саду все выглядело непривлекательно: растрепанные ветром кусты, раскисший гравий, осклизлые камни. Диваны-качели пришлось срочно накрывать брезентовым чехлом. Тенты и плетеную мебель убрать в сарай.
Однако, несмотря на ненастье, настроение в доме было приподнятым. Мещерский вспоминал, какая истерическая тревога царила здесь вчера, когда Зверев по просьбе Марины Ивановны несколько раз звонил в отдел милиции, тщетно пытаясь выяснить судьбу Шилова, пистолета и Кравченко, а ему постоянно отвечали, что информацией не располагают.
Как потом на машине примчались сторожа и сообщили, что в городе «черт знает что творится — какой-то ненормальный заперся в квартире, угрожая убить жильцов». Как уже вечером Зверев поймал сообщение местного радио о том, что «задержание опасного преступника на Октябрьской улице и освобождение заложников прошло успешно».
Потом наконец позвонил Кравченко и велел передать Марине Ивановне, что с Шиповым все в порядке, дело с пистолетом «утряслось пока что», беглец из сумасшедшего дома мертв и… «Скажи ей, Серега, что можно в деле гибели ее мужа поставить точку.
., если она пожелает, конечно, эту точку поставить. Скажи — ей самой теперь решать. Словом, ты найдешь, как это сказать. А мы с Егором еще маленько задержимся, так что не волнуйтесь. У нас все нормально».
Вернулись они только в третьем часу утра. Сидоров с грехом пополам довез их до ворот, мигнул фарами и так же с грехом пополам отбыл восвояси. Шипов, еле державшийся на ногах, едва не перебудил весь дом.
— Где Марина Ивановна, я хочу ее видеть! — заявил он, когда Кравченко и Майя Тихоновна (она снова не спала, жалуясь на бессонницу, сидела в гостиной, читала книгу) пытались его урезонить. — Майя Тихоновна — ша! Ос-с-ставьте вы меня в покое, вы ничего не понимаете. Ни-че-го! Пустите меня, мне надо с ней поговорить!
— Тише, с ума, что ли, сошел? — шипела аккомпаниаторша. — Она спит, не смей к ней, слышишь? Егор, я кому говорю?! Не смей!
Но Шипов-младший, шатаясь, ринулся через весь дом и ударом ноги распахнул белые двери спальни.
Марина Ивановна, приняв снотворное, крепко спала, уткнувшись в подушку. Когда Кравченко на цыпочках прокрался в спальню, то увидел, что Егор стоит у ее кровати на коленях.
— Прекрати. Не буди ее, слышишь? Ну брось, пойдем, — Кравченко потянул его за кожаную безрукавку, — не время сейчас для таких игр, парень. Да и не по возрасту они тебе.
— Уйди, — Шипов прятал глаза. — Будь человеком.
