, боже, это же такой скандал!
— Но никто пока никого не арестовывает, — благодушно заметил Кравченко. — Их просто приглашают для беседы. Обычнейшая процедура.
— Обычнейшая?
— Ну конечно, Марина Ивановна. За ними же не прибыл спецназ в бронежилетах и с базукой. А прислали одного завалящего опера на драндулете. — Он аж щурился от удовольствия, наблюдая переполох — дело собственных рук. — Григория и Дмитрия отпустят часика через два. Побеседуют и отпустят.
— А Дима им зачем? — Зверева взяла салфетку и прикрыла ею лицо, промокая питательную маску.
А Мещерскому представилось, что она, возможно, не желает, чтобы они увидели ее лицо при упоминании имени бывшего любовника. — Сереженька, прошу вас, поезжайте с ними, поддержите их там. Дима такой.., ранимый.
— Хорошо, хорошо, я поеду. Думаю, этот милиционер ничего не имеет против, чтобы я проводил их до отдела, — заверил Мещерский, кинув многозначительный взгляд на, Кравченко: мол, иди улаживай со своим «конфидентом».
— Агахан отвезет вас и подождет.
Если что, звоните немедленно мне. Я свяжусь со своими адвокатами в Москве.
— Вряд ли понадобятся столь кардинальные меры, Марина Ивановна, — елейно возразил Кравченко.
Уже в гостиной он шепнул приятелю:
— Как забегали, а? Сунули мы спичку в муравейник.
Ничего, сейчас Шурик тронет этого ранимого альфонса за вымя, авось тот и замычит-зателится. А ты там не больно возникай, понял? Сидоров знает, что предпринять для того, чтоб его начальство похвалило. У него свои методы, у нас — свои.
— Ты так предупреждаешь, словно Корсакова там будут пытать испанским сапогом.
— Мещерский шутил, однако особого восторга от перспективы провести утро в «участке» не испытал."
"— Им предстоит жесткая беседа, — Кравченко так и светился от предвкушения ее результатов. — Эх, жаль, нам такие жестокости заказаны. А то бы я ка-ак звезданул кому-нибудь из этих, сразу бы…
Мещерский уже спускался в сад.
— Александр, прошу прощения, Марина Ивановна хочет, чтобы я проводил ее брата и господина Корсакова.
Вы позволите?
Опер обменялся с ним и Кравченко рукопожатиями.
— А в качестве кого вы собираетесь сопровождать этих господ? — осведомился он ехидно, но вполне дружелюбно.
— Мы с Вадимом — напарники. Моя обязанность — охрана членов семьи Марины Ивановны, — не моргнув глазом соврал Мещерский.
— Ладно, валяйте. Только столько народу в мою машину не поместится.
— А мы на своей. За вами следом.
Опер только плечами передернул: хрен, дескать, с вами. Следуйте.
