Голландская фирма — еще царь Петр, говорят, такой курил. А когда нет его — приходится самой комбинировать. А вы курите?
— Нет.
— А я в вашем возрасте уже вовсю смолила. Да что в вашем, гораздо раньше.
— Вы воевали? — спросил Мещерский.
— Нет, деточка. Но считайте, на войне побывала. — Александра Порфирьевна переключила кнопки на фритюрнице. — Десятый класс я закончила уже в сорок пятом, немецкий знала — у меня мама учительницей работала, ну и после школы попала на курсы шифровальщиц. А после победы, уже зимой, нас в Берлин направили при комендатуре работать.
Там, сами понимаете, что творилось: разбитый город, развалины, трупы на улицах, пожарища. А я девчонка, мне восемнадцать только-только исполнилось. Ну вот там и закурила. Сигареты сначала американские, союзнические смолила, а потом на эти вот закорючки перешла.
Они лучше, вкуснее, что ли, для меня оказались.
— Страшно было там, Александра Порфирьевна?
Старуха пожала плечами:
— Молодым везде море по колено. А потом, война уже кончилась, мы словно пьяные все были от радости — так были счастливы.
А к тому же я тогда впервые влюбилась, да… Словом, все это вместе вроде бы сглаживало впечатление от той огромной обугленной могилы, которой казался тогда Берлин. Но не по ночам. По ночам мне там действительно было страшно. С тех пор я не чувствую себя спокойно, если мне доводится бодрствовать ночью.
Мещерский хотел полюбопытствовать, а как же часто ей доводится бодрствовать, но не успел.
— А вы, Сережа, тоже испугались, когда тот крик в ночи услыхали.
— Старуха выпустила новую порцию дыма из ноздрей.
— Я? А вы заметили, да? Честно сказать.., все так неожиданно произошло… Марина Ивановна и сама переволновалась. Этот жуткий кошмар…
— Это не кошмар.
Мещерский придвинул свой стул ближе.
— Не кошмар? Кто-то действительно проник в ее комнату? Вы видели кого-нибудь, да?
— Нет, не видела. Но кое-что слышала. У меня, деточка, реланиум кончился, а Майка-пустоголовка забыла Агахаше сказать, чтоб привез мне из аптеки. Вот я и глаз не сомкнула.
— Старуха многозначительно покосилась на Мещерского. А тому захотелось невольно хмыкнуть — так домработница Зверевой походила сейчас на «прорицающую Сивиллу» Елену Александровну.
— А что вы слышали, если это не секрет, Александра Порфирьевна?
— Кто-то шел по коридору мимо моей двери. Я еще подумала, может, мальчики приезжие (вы или ваш приятель) туалетную не найдут, заблудились.
— Мы — нет, мы в комнате оставались, разговаривали, — поспешно заверил Мещерский.
