Скорее всего, упрямый профессор Рохлин не успел эвакуироваться, слишком сильно ударили республиканцы. И я оказался прав.
Труп знаменитого ученого, который считал, что наука превыше всего и важнее войны, качался на ветке всего в полусотне метров от меня, и зрелище это не из приятных. Перед смертью Рохлина избивали и пытали. Причем делали это какие-то мясники, потому что у него отсутствовал один глаз, а лицо знаменитого профессора было покрыто кровавой коростой.
Такие вот дела. Жил человек и нет его, а убийцы ученого находились неподалеку.
Это были «коричневые», шесть мужиков с винтовками, которые облюбовали трейлеры археологов. Для них находки ученых ничего не значили. Однако по какой-то причине они ничего не трогали, кроме продуктов. И у меня сложилось впечатление, что «коричневые» кого-то ожидали. Возможно, других ученых. На этот раз республиканских, которые завладеют находками Рохлина. Такое могло быть? Вполне. И я решил, что оставлять древние артефакты нордам нельзя. Особенно накопители информации, которые мне показывал профессор.
Слишком они ценные.
В общем, нужно было снять охранников и действовать предстояло тихо. «Коричневые» при оружии, но подготовлены они слабо и некоторые, как я заметил, часто прикладывались к фляжкам. Наверняка они выпивали, а мне это только на руку.
Я начал действовать. Где ползком, а где-то вприсядку и на карачках, подкрался к часовому. Двести метров до противника. Сто пятьдесят. Семьдесят. Тридцать. И вот я уже в кустах рядом с трейлерами. Работать буду холодным оружием.
Неожиданно я почувствовал, что в мою сторону смотрят, наверное, караульный что-то почуял. На несколько секунд замер без движения и представил, что меня нет, а на моем месте сейчас мелкое животное, которое скользит по палой листве в поисках пропитания. Видимо, это сработало. Снова пришло состояние покоя, и резким броском мое тело послушно перекатилось по еле заметной канавке вперед. Я оказался в луже. Вода моментально пропитала одежду и проникла к телу.
Бр-р-р!!! Захотелось выбраться из этой противной сырости.
Однако пошевелиться было нельзя, так как рядом я услышал гортанные голоса. Противник очень близко. К караульному подошли приятели, и я прислушался к разговору:
– Сакс, когда уже будет смена!? – спросил часовой.
– Обещали к вечеру, – отозвался второй. – А ты куда-то торопишься?
Часовой не ответил, но к разговору подключился еще один «коричневый»:
– Жоржик из переселенок себе бабу смачную выбрал. Вот и торопится.
