Расстояние между нами и лагерем более трехсот метров, а «тимур» эффективен на дистанции двести – двести пятьдесят метров.
«Что же ты наделал, Шварц!?» – я бросил на мехвода злой взгляд и приготовил к бою винтовку. Раз уж мы себя обозначили, надо показать нордам зубы и пустить кровь.
– К бою! – отдал я команду и посмотрел в снайперский прицел.
Первую жертву нашел сразу. Один из «коричневых» указывал на лес и что-то кричал.
Предохранитель, щелк!
Досылая патрон, лязгнул затвор, а пластиковый приклад плотно прижат к плечу.
«Готов? – спросил я себя и тут же ответил: – Всегда готов! Работай, капитан Темников, и не промахивайся».
Только на секунду замешкался, успокоил сердце и дыхание. Пора.
Приклад винтовки ударил в плечо, а ствол подлетел чуть вверх, и тут же вновь принял горизонтальное положение. «Коричневый», в которого я стрелял, раскинув руки, свалился.
А вот и вторая жертва, вражеский командир. Крепкий и холеный мужчина в черном плаще. Он разрывал одежду на молодой женщине и еще не понял, что произошло.
Не раздумывая, я сделал два выстрела подряд и обе пули положил точно в спину республиканца. Он начал заваливаться на бок, а женщина вырвалась и скрылась между автомашинами.
«Если не дура, сбежит», – промелькнула мысль, и я продолжил бой.
Мои парни поддержали своего командира. Только они танкисты, а не пехотинцы. Из автоматов стреляли плохо. Поэтому пришлось отдуваться мне. Но ничего не изменить, так сложилось. И, честно говоря, открыв охоту на нелюдей, которые убивали беззащитных, я даже был рад тому, что Шварц выстрелил.
Он поступил вопреки здравому смыслу, но по совести. Я так не всегда могу поступать. Порой целесообразность превыше всего. А когда бой уже начат, приходится биться.
Тем временем противник начал осознавать, что происходит. И оставив некомбатантов в покое, республиканцы и «коричневые» залегли и стали отстреливаться.
Над головой просвистели вражеские пули. Однако это только раззадорило меня, и я продолжал стрелять.
Выстрел-выстрел-выстрел! Республиканцы и «коричневые» получали свою долю свинца, но продолжали лежать. К сожалению, так продолжалось недолго.
Вражеские офицеры сообразили, что нас немного, и подняли своих ублюдков в атаку. Неразборчивая команда – и вперед кидается полтора десятка солдат. Новая команда – и такой же рывок справа. Республиканцы приближались, но я уже понял схему их движения, и не зевал.
Первый магазин опустел. Замена.
