Вами из штаба корпуса интересовались.
– Когда нас полностью деблокируют, неизвестно?
– Нет. Наши сейчас за Иргард с республиканцами бодаются. Самые оптимистичные прогнозы – два-три дня.
– Батальон сейчас где?
– Остатки рассредоточили по рабочему городу и судоремонтному заводу. Сколько точно танков уцелело, сказать сложно. Кто говорит, что вместе с нашими из первой роты, семь машин, а кто-то утверждает, что девять. Потери большие, но у республиканцев в десятки раз больше. Одно наше нападение на вражеские корабли чего стоит.
Подобного подвига никто не совершал. Теперь всем ордена дадут. Это точно.
– Да-да, – я почувствовал, что начинает болеть голова, и поморщился, однако задал новый вопрос: – Мое личное оружие и рюкзак где?
– Под вашим топчаном.
Я нагнулся и убедился, что вещи, пистолет и автомат на месте, а затем едва не потерял сознание. В глазах резко потемнело, а в голову, словно раскаленную иголку воткнули. Не сдержав стона, я упал на подушку, и капитан повысил голос:
– Санитар! Сюда!
В каморку вошел санитар, обычный мужик в потертой спецовке, видимо, гражданский волонтер.
Он осмотрел меня и опросил, а потом вколол какое-то лекарство, и я снова заснул.
51
Тейт Эрлинг посмотрел на меня и сказал:
– Все, Юра. Ты свое отвоевал.
Спорить с генералом было бессмысленно. В самом деле, вояка из меня теперь никакой. По крайней мере, временно. Стрелять еще могу, а вот танком управлять уже нет. Так сказали профессиональные врачи, которые обследовали меня после деблокирования «Роммхата».
Контузия дала осложнения. Меня часто накрывали обмороки, иногда замечался тремор конечностей, и тело плохо слушалось своего хозяина. Ну и что дальше делать? Эрлинг предлагал отправиться в Неерборг и лечиться. Организм у меня крепкий и сила воли хорошая. Так что надежда на частичное выздоровление была. Никаких других вариантов нет, и я решил согласиться.
Прерывая мои размышления, Эрлинг спросил:
– Почему не возражаешь?
Я пожал плечами и ответил:
– Смысла нет, Тейт.
Генерал удивился:
– Надо же, я ожидал иного, что ты до последнего постараешься остаться на войне.
– Свои силы надо оценивать здраво. Поэтому я с тобой согласен.
– Это правильно и весьма разумно, Юра, – Эрлинг улыбнулся, присел рядом и понизил голос до полушепота: – Лечись и восстанавливайся, по-прежнему оставаясь офицером по особым поручениям. У меня на тебя большие планы.
