Авангард покинул Торхо, миновал догорающие бронемашины нордов, и буквально через полчаса мы столкнулись с противником, который закрепился в поселке Челядиново, который считался пригородом Иргарда. Комбат, не будь дураком, после первых выстрелов вражеской артиллерии отдал приказ гаубичному дивизиону, который оставался в тылу, и наши «боги войны» показали класс. На окраину Челядинова, уничтожая живую силу республиканцев и бронетехнику, обрушился смертоносный шквал, который за несколько минут подавил сопротивление. Гигантские огненные клубы, рассеивая сумрак, полыхали вдоль всего поселка.
Людей не видно, только горящая техника и разбитая полевая артиллерия. Хаос. И добавляя беспорядка, в Челядиново ворвались «Берсерки» с танковым десантом на броне.
В бой вступили практически сразу. Впереди показался вражеский «Саблезуб», и, поймав его в прицел, я приказал стрелку:
– Бронебойный!
– Есть.
Все знакомо. Звуки. Запахи. Люди. Танк, на время ставший моим, мчался по горящей улице, и слышен звук заряжающей системы.
Огонь! Выстрел! Снаряд врезается в башню «Саблезуба», и он, будто споткнувшись, замирает на месте и окутывается дымом.
Давай-давай-давай! Жми! Вижу скопление вражеской пехоты, которая спешно разворачивает ПТУР и пытается установить ротный миномет. Идиоты! Им бы бежать. Но поздно.
Пехоту начал косить «Хеймдаль». А из-за угла, пытаясь скрыться, вылетел вражеский бронетранспортер. Цель достойная. Бьем!
– Осколочно-фугасным!
– Есть!
Бах! Выстрел! Снаряд подкинул бронетранспортер, и на землю упала уже не боевая машина, а объятый огнем покореженный кусок металла.
Красивое зрелище и одновременно с этим страшное. Ведь внутри были люди. Впрочем, какие это люди? Убийцы мирных поселенцев, враги и ублюдки. А потому вперед! Дави! Круши! Убивай! Стреляй!
Еще одна цель. Я обнаружил противотанковую пушку, калибром не более пятидесяти миллиметров, которую выкатывали со двора.
– Мехвод! – заорал я. – Скорость! Прибавь! Еще немного! Кромсай нордов!
Выдохнув клубы черного дыма, «Берсерк» загудел двигателем и наехал на вражеское орудие.
Скрежет металла и какие-то крики, которые почти не слышны. Рывок! И танк перевалился через орудие. После чего мы сбавили скорость и оказались на небольшой площади, перед памятником какого-то поэта. Почему поэта? Да потому, что он сидел на скамейке, и в его руке была книга. Хотя, кто знает, возможно, этот человек был чиновником. Неважно. А важно другое, что из-за каменной статуи выскочил вражеский пехотинец с гранатометом на плече.
