А я действовал так, как меня научили армейские инструктора по рукопашному бою. Они, конечно, козлы были. Жесткие и злые ребята. Но делали все правильно, гоняли мой учебный курс так, что потом, оказавшись в боевых условиях, мы показали себя настоящими воинами и не опозорили честь училища.
Шаг на того, кто нападал с фланга. Принял вес чужого тела на дубинку и ударил его ногой в колено. После чего толчок – и он откатился в сторону.
Разворот на следующего. Кинул в него держак, и он слегка затормозил. Только на мгновение замер, а я уже рядом.
Ударил его кулаком в солнечное сплетение, и он согнулся. Следом еще один удар, на этот раз по почкам, а затем ребром ладони по шее.
Застонав, противник опустился на пол, и я отступил. Взглядом окинул комнату и обнаружил, что первый шакал уже очухался и вытащил длинную финку, которая находилась в ножнах, прикрепленных к ноге. Продуманный тип. Бывалый. Видимо, заводила.
– Попишу-у-у! – закричал он и пару раз рассек воздух клинком.
Сталь блеснула, и тут я разозлился. Опасное состояние.
Порой, когда меня накрывало, я терял над собой контроль. Последствия старой контузии. И в этот раз произошло то же самое.
– На! – шакал попытался достать меня клинком, но у него ничего не вышло.
Этот мудак хотел вонзить нож мне в живот. Однако я отступил, перехватил его руку и резко ее вывернул.
– Ой! – он закричал, а мне это понравилось, и я усилил нажим.
Хруст хрящей известил о том, что у противника серьезный вывих. Теперь можно было остановиться. Вот только останавливаться я уже не хотел.
И, подобрав нож ублюдка, провел клинком по его горлу.
Шакал захрипел. Из рассеченных вен на пол хлынула кровь. Он уже не жилец и не опасен. Жестко я поступил? Да. Конечно. Не по закону, но по справедливости. Я был в этом уверен. Точно так же как в том, что остальных подонков тоже надо валить.
Я обернулся. Один шакал еще не пришел в сознание, а второй смотрел на меня испуганными глазами и шептал:
– Мужик… Ты чего, в натуре… Мы же шутковали… Не убивай, мужик… Прости… Брось нож…
«Какая же мразь, – глядя на него, подумал я.
– Ни ума, ни чести, ни совести, ни храбрости. Зачем таким жить? Незачем. Ведь эти твари, только почуют слабину, покажут себя во всей красе. Никого жалеть не станут. Поэтому ни к чему им воздух коптить. Хватит, отгуляли свое».
Подумав об этом, я шагнул к ублюдку, и он закрыл глаза.
– Тварь! – произнес я и, зажимая ему рот левой ладонью, ударил под ребра.
Не могу сказать, что я мастер ножевого боя. Просто нахватался вершков.
