Не зная о ритуале принесения клятвы вообще ничего, я предпочел самоустраниться и наравне с остальными просто наблюдал за суетой Рикара и Литаса — они, похоже, знали, что делать, и сновали среди толпы с невозмутимой деловитостью.
Отец Флатис тоже был здесь (я бы скорее удивился, если бы вездесущий старик пропустил такое действо), но не выказывал никаких эмоций — просто стоял чуть в стороне, оперевшись на свой потертый посох, и посверкивал глазами из-под кустистых бровей.
Рядом с ним пристроилась Алларисса, изредка бросающая на меня задумчивые взгляды. На эту парочку я не обращал ни малейшего внимания. Рикар поднял меня с теплой постели ни свет ни заря и, не дав толком умыться, потащил во двор форта. Поэтому теперь я мог думать лишь о миске горячей похлебки, которую, судя по расползающемуся по двору запаху, Нилиена уже начала готовить.
В общем, все мое представление о ритуале как о торжественной церемонии оказалось в корне неверным — во всяком случае, на мой неискушенный взгляд.
Что может быть торжественного в лежащих на кособоком столе охотничьем ноже, бурого цвета булыжнике и квадратном куске изрядно обветшавшей красной тряпки? Из сумбурных объяснений здоровяка я понял лишь, что камень является самой важной частью в ритуале, а нож служит только для того, чтобы пустить мне кровь.
Услышанное не вдохновляло, и я вновь зябко передернул плечами. Рикар настоял на парадном виде одежды, и теперь я щеголял в новенькой кожаной куртке, доходившей мне до пояса и украшенной замысловатой вышивкой. Напротив сердца красовался вышитый красными нитками герб рода Ван Исер. На ногах плотно сидели новенькие сапоги с высокими голенищами, также украшенные вышивкой. Из старого на мне остались только просторные штаны из толстого сукна, но и их наши женщины заботливо вычистили и заштопали прорехи.
В общем, выглядел я как настоящий предводитель — по меркам Диких Земель.
Наконец через полчаса суета несколько улеглась, возбужденный гомон утих, и все выжидающе уставились на меня. Что делать дальше, я не знал и с неимоверным трудом удержался от растерянной улыбки, чтобы не испортить торжественности момента.
