Вслед за Рикаром зашли братья-мастера, Литас и самым последним робко появился Тезка, взглянул на мое перекошенное от горького лекарства лицо и, протянув ко мне руки, зачастил:
— Господин! Ну откуда мне было знать? Теперь-то что уж серчать? Не знал я!
— А? — все, что я смог сказать в ответ на столь бурное словоизвержение. — Что ты не знал?
— Что этот хмырь рыжебородый с вами пришел, — непонятно объяснил Тезка и смущенно присел на краешек скамьи. — Вы уж не серчайте, господин. Да и не сильно я ему врезал, недельку с синяком походит, а там и рассосется.
— Стоп! — не выдержал я. — Ничего не понимаю. Давай успокойся и расскажи по порядку. Что за рыжебородый хмырь, где ты его видел и почему ты его ударил.
— Да тут и рассказывать нечего, господин, — всплеснул руками хозяйственник. — Выхожу я, значит, из кладовой…
— Лучше сказать — выползаю я из логова, — заржал здоровяк, но, наткнувшись на мой взгляд, осекся. — Ладно, молчу, рассказывай давай."
"— Выхожу я из кладовой, — начал с начала Тезка, — прихватил с собой корзинку с кореньями для кухни и иду себе спокойно, никого не трогаю.
Тут смотрю — дверь отхожего места заскрипела и оттуда этот хмырь низкорослый высовывается. Глазища сверкают, мокрая борода колом торчит, лицо от грязи черное, вонь от него несусветная! Точь-в-точь как священники в проповедях бесовское отродье описывают! Я как увидал, так собственным глазам не поверил сначала! Все, думаю, не иначе геенна огненная под нами разверзлась, и бесы в гости пожаловали! А пояс с оружием, как на грех, в кладовой остался! Стою ни жив ни мертв, за лежанками схоронился! Бес не спеша так огляделся, в яму на языке своем бесовском что-то проблеял — вылазьте, мол, никого нету — и прямиком к кухне! Я за ним следом! Гляжу, он с первого стола кусок хлеба цап — и давай жрать, только крошки летят! Тут-то сердце мое и не выдержало! Подскочил к нему и кулаком в харю его наглую со всей мочи врезал! Откуда мне знать было, что это посланные вами гномы?! Я добро наше спасал, — закончил исповедь Тезка, виновато заглядывая мне в глаза.
— Ох, — схватился я за ушибленные бока, пытаясь удержаться от смеха. К концу истории все заходились от смеха, и лишь я пытался сохранить серьезное лицо, что было неимоверно трудно.
Бедный Тикса…
— Тикса в порядке?
— А что ему сделается? — взбодрился Тезка, заметив, что я не сержусь. — Из-под стола вылез и ругаться начал.
— Ты же гномий язык не понимаешь! — уличил его Рикар во лжи.
