Вместе с присоединившимся к нам гномом мы дошли до места, где ручей бежал по новому руслу и вливался в подземное озеро. Дальше мы пошли вдоль него, направляясь к скальной стене, по которой мы некогда спустились, когда первый раз исследовали подземелья Подковы.
Если на поверхности гномы старались успеть за нашим быстрым передвижением, то теперь настала наша очередь отставать — подобно горному козлу, Койн с легкостью перепрыгивал с одного каменного обломка на другой, тогда как мы еле плелись вперед, с трудом находя место, куда можно поставить ногу.
Видя наши мучения, Койн лишь ехидно посмеивался и вновь устремлялся вперед.
Стоило преодолеть полсотни шагов, и темнота сгустилась еще больше. Трещавший факел освещал лишь несколько шагов вокруг нас, вырывая из тьмы толстые колонны сталагмитов. Отовсюду слышался звон падающих со свода капель воды, иногда дорогу преграждали разлившиеся лужи стоячей воды, и приходилось идти в обход. Ушибленное при падении бедро побаливало, но нога уверенно выдерживала вес тела, и я не особенно волновался.
Разбитый на берегу озера лагерь остался далеко позади, виднелись лишь мерцающие огоньки костров.
Через долгих двадцать минут мы наконец добрались до скалы и остановились. Насколько я помнил, дальше путь лежал отвесно вверх, затем длинный подземный коридор и вновь подъем.
Осветив срывающийся со скалы рукотворный водопад, я обреченно вздохнул. Похоже, мне на роду написано преодолевать водопады. Как вниз, так и вверх.
Скептически оглядев мокрую склизкую скалу, Литас повернулся ко мне и заметил:
— Тяжко нам придется.
Пока вскарабкаемся, семь потов сойдет.
— На скалу-то? — спросил Койн. — А что тут тяжкого? Здесь и ребенок пройдет.
Увидев наши недоверчивые взгляды, гном поспешил объяснить:
— Трещины видите? Карнизы, уступы — есть где зацепиться, куда ногу поставить. Говорю же — здесь и ребенок пройдет.
— Хочешь сказать, что гномы легко заберутся по отвесной стене? — с зарождающейся надеждой спросил я. — А вода?
— А что вода? — равнодушно пожал широченными плечами гном.
— Пусть себе каплет сверху. Не размокнем, чай. Мои гномы заберутся на вершину и скинут веревку для раненых, стариков и прочих немощных. Так и поднимемся.
Понадеявшись, что Койн приравнивает нас к раненым, а не к «прочим немощным», я согласно кивнул:
— Если ты уверен, то я согласен с твоим предложением.
— Будем очень даже рады уступить вам дорогу, — вставил свое словечко Литас, обрадованно потирая ладони.
— Уверен, — подтвердил Койн.
