— Да, ты не ошибся, — буркнул я и поправил перевязь, идущую через грудь. — Рассказывай.
— Разведчики все верно сказали, господин, — устало сказал Литас, высвобождая ноги из широких лыж. — Два десятка шурдов, семь пауков и три твари, каждая ростом с меня будет. Сгархи. Идут по нашему следу. Самое большее через час будут здесь. Или даже раньше — по равнине пауки побыстрее лапы переставлять начнут. Торопиться нам надо.
— Может, и не побыстрее, — вставил Ортис. — Сгархи шурдам не сильно рады подчиняться-то.
Мордами машут, рычат злобно, клыки скалят на поводырей. Один из сгархов паука расплющил начисто — лапой ровно муху прихлопнул. Только треск костей раздался.
— А вот про это поподробней, — заинтересовался я. — В смысле не подчиняются? Их ведут поводыри?
— Да, господин. По одному поводырю на каждом сгархе сидит и палкой острой их тычут — погоняют, значит. Сгархи рычат, глазищами упрямо сверкают, но идут.
— Интересно… — задумчиво протянул я. — Ладно. Знаю, что устали, но время поджимает — давайте к остальным на помощь.
До того, как шурды выйдут к этому берегу, я хочу быть на противоположной стороне реки.
Моим планам не суждено было сбыться.
Когда Стефий истошно завопил, предупреждая о показавшихся шурдах, мы еще возились с погрузкой. Слава Создателю, плоты уже покачивались на воде и тонуть не собирались. Бочки, прочно притянутые кожаными ремнями, устойчиво держали плоты на плаву. Загодя я распорядился связать плоты между собой в одну связку — если у берега вода едва двигалась, то ближе к середине течение стремительно ускорялось.
— Спускайся! — крикнул я Стефию и огромными прыжками помчался к воде. Похоже, шурды и впрямь поднажали на последнем участке пути и явились гораздо раньше, чем мы их ожидали. — Бросайте мешки! Все на плоты! Живо!
— Брось мешок, кому сказано, — на ходу рявкнул я на упрямого Тиксу, норовившего прихватить с собой мешок с зерном. — Отгоните плоты от берега! — Это уже касалось несущегося к реке здоровяка с двумя гномятами на руках.
Тикса подчинился, шустро перебирая короткими ногами, последовал примеру здоровяка и подхватил на руки излишне медленно плетущегося седобородого гнома.
Для меня время словно застыло. Превратилось в застывший кисель. Мне казалось, что все двигаются слишком медленно. Отдавая короткие приказы и покрикивая на замешкавшихся, я метался между плотами и, срывая напрочь голос, все поторапливал и поторапливал окружающих.
