Судя по расположению повозок и лошадиных костяков, обоз пришел сюда с востока — аккурат от Пограничной стены. Вереница повозок преодолела рощу и начала спускаться к реке по этому самому склону. Тут на них напали и положили всех до одного. Повозки остались вытянутыми в одну линию, значит, нападение застало несчастных людей врасплох — незаметно, чтобы они пытались собрать повозки в защитный круг и, укрывшись за ними, отбиться от атакующих. К тому же я не нашел ни одного человеческого черепа. Ни единого. Шурды подняли из небытия сразу несколько десятков костяных пауков, а все остальное бросили за ненадобностью.
Еще одна сотня человеческих жизней, брошенная на закланье шурдам. О чем они думают в своей имперской канцелярии? На своем опыте я успел убедиться, что слишком малочисленные отряды поселенцев практически не имеют шанса на выживание…
Пока я размышлял, подоспели гномы, и я вновь поразился их силе — коротышки вчетвером подхватили телегу и с легкостью потащили к реке. Еще двое ухватили бревно и, взгромоздив его на плечи, поспешили следом за собратьями.
Вот тебе и недомерки. Из всех нас с гномами может сравниться в силе только здоровяк. Я же на их фоне покажусь тщедушным слабаком. Про Стефия так вообще лучше не вспоминать.
Спустя четверть часа восемь наиболее широких вместительных телег были освобождены от колес и совместными усилиями перенесены на берег реки. Теперь осталось очистить бревна от сучьев и перенести их к берегу. Пара бревен уже была готова к переноске, еще оставалось шесть поваленных, но не очищенных от ветвей стволов.
Это займет самое малое еще полчаса, а ведь еще надо все связывать вместе…
Окинув взглядом разоренный обоз, я зацепился глазами за пузатые бочки, и меня озарило.
— Рикар! Бросьте бревна! Нам нужны бочки — они на воде получше бревен держаться будут. Их надо опустошить и вновь заткнуть пробками.
— Ваша правда, господин, — мгновенно сообразил здоровяк и, окрикнув исступленно машущих топорами охотников, помчался к бочкам. Я поспешил за ним.
Рикар вооружился топором и одним ударом обуха вышиб торчащую заглушку из ближайшей бочки. Из отверстия полилась тугая струя багряной жидкости, окрасив белоснежный снег в цвет артериальной крови. В нос шибанул дурманящий и такой знакомый запах. Вино. И явно крепкое, двойной перегонки — иначе замерзло бы на таком холоде.
— Жалко-то как, — вздохнул здоровяк, выбивая следующую пробку. — Вот не думал, что собственными руками вино на землю выливать буду.
