Лучше устроюсь куда-нибудь работать и буду снимать жилье.
Я не ожидала, что Тимур меня станет защищать при родителях, что сядет рядом и будет думать в этот момент о моем самочувствии. Стало не так страшно, хотя меня все еще трясло от нервного напряжения.
Ромулов, конечно, мощь. Мама при его появлении стушевалась, а когда он начал их отчитывать, не скрывая возмущения, отец точно задумался. Мама пыталась говорить, чтобы защититься, но Ромулов ее даже слушать не стал. И все это закончилось словами Шахова.
О каком доме идет речь? Меня ведь прямо сегодня выгонят из общежития? Тимур не может говорить о своем таунхаусе.
..
— Есть дом? Это где же? — мама скептически выгибает бровь. Не выдерживая взгляда Тимура, пристально смотрит на меня.
Мне нечего ей сказать.
— Она живет со мной, — обрубает Тимур. Я разрываю контакт с мамой и смотрю на парня, но он лишь сильнее сжимает мою руку, будто молча просит не вмешиваться.
— Живет? С тобой? — голос ее начинает набирать обороты. Сейчас начнут меня упрекать в аморальном поведении.
Еще обзовут как-нибудь, а Шахов и так держится с трудом в рамках вежливого общения, я это чувствую.
— Молодой человек… — подключается папа. — Ксении только восемнадцать. У нее впереди учеба…
— Вы правы, — поднимаюсь на ноги. — Мне восемнадцать, и я сама могу теперь распоряжаться своей жизнью, — страшно было обрывать общение с родными, отказываться от дома, в котором выросла, но там так мало было счастливых мгновений, что я просто никогда не чувствовала себя там родной и любимой. — Я вам никогда не была нужна, — как бы больно ни было, я смогла это произнести вслух.
Азамат и Тимур все равно уже стали свидетелями некрасивой сцены.
— Ксюша, что ты такое говоришь? — папа был реально расстроен. Он взглядом требовал от мамы что-нибудь сделать.
— Я говорю правду, пап. Не оправдав ваших надежд, я стала вам ярмом на шее.
— Это не так… — папа чувствовал себя неуютно, а мама все сильнее поджимала губы. Ей было неприятно, что этот разговор происходит при посторонних, но она сама его начала.
— Вы можете не переживать за свою дочь, — Тимур поднялся следом, положил руки на мои плечи, несильно сжав их. — Она ни в чем не будет нуждаться, — я не видела его лица, но уверена, что он смотрел на отца. — Ксения под моей защитой, и я никому не позволю ее обидеть, — а вот сейчас он, наверное, смотрит на маму, потому что крылья ее носа стали раздуваться, словно парус на корабле.
— Виктор звонит, — отец, достав звонящую трубку из кармана, обращается к матери.
