– Что с ним? Он будет жить?
Целитель медленно поднял голову. На его лице царило смущенное удивление:
– Простите, ваше высочество. Мне сказали, король смертельно ранен…
– Так и есть!
– Но я не вижу никаких ран…
– Что? Такого не может быть!
Целитель отодвинулся. Теперь мы все видели обнаженный торс короля. Жилистый, с четко очерченными мускулами, весьма мощными для мужчины такого возраста, и поджарым животом. Его тело было исписано старыми шрамами, давно зажившими и забытыми. Но ни одной свежей раны.
Ничего необычного.
Кроме тонких темных извилистых линий, разбегающихся под кожей и быстро светлеющих…
– Не может быть… – повторил Айзен севшим голосом и беспомощно огляделся. – Я же сам… ты же видела?
Его взгляд с надеждой и страхом уперся в меня.
Да, я видела. Даже больше чем он или кто-то еще из присутствующих. Но сказать об этом в тот момент побоялась. Потому что сама не знала, что будет дальше. Поэтому проговорила, тщательно подбирая слова:
– Похоже, его спас собственный целительский дар.
Ты же знаешь, твой отец умеет заживлять раны.
– Да! Конечно! – он поспешно ухватился за эту мысль. – Как я сразу-то не подумал…
На его лице отразилось безумное облегчение.
– Так, угрозы для жизни нет, – сообщил целитель, водя руками над Ортредом. – Хотя… странно.
Он задумчиво замер.
– Что? Что вы чувствуете? – вновь занервничал Айзен.
А я, уже догадываясь, каким будет ответ, поняла, что бледнею.
По виску скатилась холодная капля.
– Проблема в том, чего я не чувствую.
Целитель медленно поднял голову и посмотрел на принца.
Потом по очереди на всех остальных. Причем так, будто сам не верил в то, что собирался сказать.
И я, и охранники – мы почти не дышали. Айзен внешне сохранял спокойствие, но было видно, что это дается ему непросто.
– Я не чувствую дракона в его величестве, – растерянно продолжил целитель. – Ни дракона, ни магического резерва. У него их просто… нет.
Я с силой укусила себя за щеку.
В тот момент, когда темный сгусток вырвался из меня, я вновь ощутила тот невесомый мазок по лбу.
Будто птица в полете случайно коснулась. И именно в тот момент пришло понимание: это феникс.
Феникс Сильхарда.
Точнее не так. Это был сам Сильхард.
Как сказал однажды Ортред, для драконов настоящей является именно драконья ипостась, а не человеческая. Так и для фениксов. Сильх самоиспепелился, чтобы уничтожить свою человеческую оболочку и освободить истинную суть. А Ортред, сам того не ведая, передал ее мне вместе с кровью.
