В любом случае, Бурдж был прав – нас лишили выбора. Мой феникс не откликался, прежние способности будто исчезли. Так что у меня не было ни шанса пройти сквозь магию Разрушения и остаться живой. Наш таинственный враг все просчитал. Если он хотел сделать меня беззащитной, то у него получилось.
Только одного я понять не могла. Кто же он?
Мы двинулись к деревне. Первым в проход с опаской протиснулся Бурдж. Я думала, он не сможет, но туман слегка отступил, пропуская его. Это только утвердило меня в мысли, что все подстроено.
Феникс где-то здесь, совсем рядом. Наблюдает за нами, может, вон из-за того дерева… или того куста…
А мы никогда этого не узнаем, потому что у него есть Глаз Пустоты. Артефакт, который скрывает присутствие своего владельца на всех уровнях: физическом, магическом и ментальном.
Второй в проход ступила Миркула, затем я.
Мы направились за магистром, как крысы за дудочкой Крысолова.
В лесу стояла гнетущая тишина.
– Почему ничего не слышно? – тихо спросила я.
– Наверное, бой закончился, – так же вполголоса предположила Миркула.
Меча у нее больше не было, но она держала наготове кинжал с длинным тонким клинком.
Меня ее слова не успокоили. Наоборот, заставили нервничать еще больше. Мы были одни посреди леса, полного врагов, без оружия, без защиты, без друзей. А наш толстый куратор не мог даже быстро идти! Очень скоро он начал замедляться. Пропустил сначала Миркулу вперед, а потом и меня.
– Идите-идите, – махнул рукой, когда я оглянулась. – Я догоню.
Тяжело дыша, он привалился к сосне и рукавом вытер лицо.
Его одежда была вся мокрая. На груди, спине и подмышками темнели влажные пятна.
– Надо его подождать, – сказала я, оборачиваясь к Миркуле.
И вдруг обнаружила, что ее нет.
Боевичка, которая шла буквально в шаге от меня, бесследно исчезла…
***
– Миркула! – инстинктивно крикнула я. – Миркула!
Голос сорвался, когда чья-то рука легла мне на плечо.
Я не стала оглядываться. Просто замерла, оцепенев внутри и снаружи. И только почувствовала, как шевелятся волосы на затылке.
За спиной никого не было. Я могла в этом поклясться. Ничто во мне не ощущало чужого присутствия, позади была пустота. Но рука на моем плече утверждала обратное.
Она была тяжелой. Ее вес заставил меня слегка накрениться. А еще очень холодной. Ледяной.
Чужие пальцы цепко схватили меня за плечо, заставляя крик застрять в горле, и знакомый, но в то же время изменившийся голос вкрадчиво прошептал в самое ухо:
– Ну, здравствуй, племянница.
