Но пока «нормально» еще не наступило, Костя всячески старался помочь. Поэтому, когда его отправили за молоком к Леснику, он не стал говорить, что собирался с Димкой вырезать арбалет, а послушно взял бидончик и пошел в дальний конец деревни.
Дом Степана Андреевича Лесникова стоял на отшибе – за маленьким овражком, густо заросшим колючим шиповником. Когда-то дом был добротным, но время и пристрастие хозяина к выпивке сделали свое дело: одна стена покосилась, окна осели, а двор по краям зарос серой, резко пахнущей полынью.
Оглядываясь по сторонам, Костя зашел во двор. Из-за полуразвалившегося сарая слышалось жалобное меканье коз, а в доме громкий голос протяжно пел о черном вороне, вьющемся над головой.
– Степан Андреевич! – позвал Костя, слегка оробев от общего запустения, царившего вокруг. – Я за молоком пришел!
Дверь распахнулась, громко стукнув об стену, и из дома вывалился Лесник, двумя пальцами подтягивая семейные трусы.
– Тебе чего… – начал было он, воспаленными глазами вытаращившись на мальчика.
Но быстро вспомнил: – А-а, ты у Вероники гостишь! Давай бидончик сюда, давай, не бойся.
Костя хотел сказать, что не боится, но промолчал. Сейчас Лесник был вовсе не похож на того доброго голубоглазого человека, которого они с мамой встретили в лесу. От него несло тяжелым, удушливым запахом, который не забивался даже горьким ароматом полыни.
Лесник исчез в доме и вернулся спустя минуту, осторожно неся бидончик двумя руками.
– Не пролей, малой, – предупредил он, подавая его Косте. – Скажи Веронике, чтобы послезавтра приходила за следующим, понял?
– Понял.
– Костя не стал говорить, что тетя Вероника уехала. – Спасибо, до свиданья.
Он повернулся, уже собираясь уходить, но его догнал голос Лесника:
– Слышь, как тебя… погоди секунду…
Лесник спустился с крыльца и стоял, держась за перила. Неуверенно, даже робко он спросил, не сводя с Кости слезящихся глаз:
– Вероника… она по мужу-то страдает? Или не очень?
– Страдает, конечно, – по-взрослому ответил Костя, не очень понимая, о чем его спрашивают.
По его разумению, если дядю Митю арестовали, то, конечно, всем вокруг плохо.
– Плачет? Или, может, нет? – чуть ли не заискивающе задавал вопросы Лесник, подходя к Косте поближе. Неприятный запах ударил мальчику в нос, и ему очень захотелось отойти от него подальше, но это выглядело бы нехорошо, и Костя остался стоять на месте.
– По-моему, нет, – ответил Костя, которого начали тяготить странные расспросы. – Вы лучше у мамы спросите, я ничего не знаю.
