Кирилл сидел в камере, в которой, кроме него, никого не было, и в тупом оцепенении раскачивался вперед-назад. Над ним смеялись! Милицейские, которые задавали вопросы, так ржали над ним, что он чуть не расплакался прямо в кабинете. Они назвали его дураком, хотя Кирилл вовсе не дурак, сам-то он хорошо знает. И сказали, что теперь его точно посадят, а за то, что он делал до этого, не посадили бы.
Но дед, сколько он себя помнил, всегда пугал его тюрьмой за проступки. Только говорил не «тюрьма», а «зона».
Как-то раз Кирилл с ребятами хотели взломать ларек, чтобы утащить водку и сигареты, их поймали и долго держали в милиции. Когда всех отпустили, отец выпорол его, а потом дед объяснил, заколачивая слова ему в голову, что с ним сделают на зоне, если он туда попадет. Раньше Кирилл никогда о таком не думал, не мог даже представить, что подобное можно сделать с ним, с Кириллом Балуковым, пятнадцати лет от роду. Но дед говорил так страшно и внушительно, что Кирилл сразу ему поверил и ночью повторял про себя слова деда: «Самое страшное, кретин, что с тобой может случиться, – это зона».
Нет, не так. Дед говорил – Зона.
И когда Кирилл подстерегал рыжую около бани, он боялся только одного – что его поймают, будут судить и отправят на Зону. Поэтому он бросился стирать свои отпечатки. Но Лесник, бродивший поблизости и видевший его, испугал еще больше. Лесник советовал пойти и признаться во всем, не понимая, что тогда Кириллу настанет конец. Старый пень! Он даже не хотел задуматься над тем, что ожидало бы Кирилла, если бы он признался, как подсматривал за рыжей, и смеялся, и шипел, а потом ждал ее в кустах и чувствовал, как она боится.
Лесник повторял какую-то ерунду, половину из которой он даже не понимал. А потом Кирилл догадался, что нужно сделать, и убил его топором, который захватил с собой, когда шел на озеро. На самом-то деле не догадывался, конечно, а сразу знал, зачем идет, потому что на Лесника, алкаша проклятого, нельзя было надеяться.
Он бы обязательно проговорился про стекло в бане и отпечатки, и Кирилла бы арестовали."
"Кирилл так думал. И знал, что все сделал правильно. Но эти, в кабинете, которые ржали над ним и называли придурком, сказали что-то такое, чего он поначалу и не понял. Они сказали, что за хулиганство возле бани ему ничего бы не было, а Лесник что-то перепутал спьяну, и даже если бы он проговорился – даже тогда Кирилл остался бы на свободе.
