– Он трус, – подала хриплый голос Маша из своего кресла, и все повернулись к ней. Вероника встала, потрогала Машин лоб и озабоченно покачала головой. – Точно вам говорю, он страшный трус. Когда он собирался меня задушить, то ужасно боялся. Ему приходилось себя накручивать.
Бабкин хотел выругаться, но взглянул на Ирину с Вероникой и сдержался.
– Ты с оперативником разговаривал? – напомнил Макар. – Давай выкладывай, что он тебе рассказал.
– Парень во всем признался, – ответил Сергей. – Практически сразу.
Если бы ему в машине дали ручку и бумагу, он бы еще в пути начал показания давать, до того был перепуган. Маша права – он редкостный трус. И падаль, – прибавил сквозь сжатые зубы и поймал на себе укоризненный взгляд Вероники. – Признался, что хотел Машу изнасиловать, – последние два слова Бабкин выговорил с трудом, – только сначала собирался ее либо придушить слегка, не до смерти, либо по голове стукнуть, чтобы она потеряла сознание.
– Специфический насильник, – задумчиво проговорил Макар.
– Да он вообще не насильник! Основным качеством, которое определяло все его поступки, и в самом деле была патологическая трусость.
– Ничего себе трус, – покачала головой Ирина. – Он Степана Андреевича убил!
– Он убил его от страха, – сказал Бабкин. – Сначала Кирилл напугал Машу в бане – после того, как дед чуть не выпорол его за какую-то провинность. Он ничего не продумывал – просто пошел отлежаться к липинской бане, как часто делал, а там заметил Машу и решил отвести душу.
Кстати, у него с собой был нож, – нехотя прибавил Сергей. – Поэтому ожидать от подонка можно было всего, что угодно.
– Хорошо, ты там мимо проходил, – откашлявшись, заметила Маша. Вспомнила: – Вот тогда мне было очень страшно.
– Лесник мог бы остаться жив, если бы Балуков не вздумал стереть свои отпечатки со стекла, – продолжал Сергей. – Он решил, что по отпечаткам его могут найти, и отправился рано утром на участок Липы Сергеевны. Про отпечатки парень знал, потому что пару лет назад его задерживали по подозрению в краже и отпечатки, разумеется, перекатали.
Но около бани ходил Лесников со своими козами и увидел его.
– Ну и что? – непонимающе пожала плечами Дарья Олеговна. – Поступок, конечно, Кирилл совершил гадкий, ничего сказать не могу, но зачем же было Лесника-то убивать?! Ему ж за хулиганство ничего бы не грозило! Правильно я понимаю, Сережа?
– Ты-то понимаешь правильно, – кивнул Бабкин. – Только Кирилл Балуков этого не понимал.
