– Для Балуковых семья – святое, основа основ. Внутри они могут делать все, что вздумается, но внешне целостность не должна нарушаться.
– К тому же о них узнать легче всего, – добавил Сергей, поразмыслив. – Об остальных нам пришлось наводить справки, а этих прелюбодеев Ледянина могла просто-напросто выследить.
– С ее любовью к подглядыванию за чужой жизнью – элементарно. Вот только как выяснить, кто именно из них убийца?
Сергей помолчал, потому что думал он о другом, и это другое волновало его больше, чем вопрос об убийце, которого так умоляла найти Маша.
– Неприятно на своей шкуре проверять самые банальные вещи, – нехотя сказал он. – Живешь рядом с людьми, кажется, хорошо их знаешь… А копни поглубже – и у каждого такая темная сторона показывается, что лучше бы о ней и не знать. Маша говорила, что Ледянина именно темную сторону у людей видела. Три семьи живут по соседству, и за каждой грехи. Неужели у всех так, а, Макар?
– Ты бы философствовал поменьше, – прозаически посоветовал Илюшин, и Бабкину стало легче, как будто в него плеснули холодной водой в жаркий день.
– Нет, Серега, не у всех. У Егоровых нет, я уверен.
– А я не уверен… – пробормотал Бабкин, вспомнив Ольгу Балукову с дохлыми мышами и опять впадая в мрачное состояние. – Смешно получается! – Он поднял голову и смотрел на Макара с невеселой улыбкой. – Из всех, кто живет вокруг, свой черный чуланчик есть у каждого. Кроме разве что тетушки. – Сергей перевел взгляд на нее, и улыбка из невеселой стала искренней, доброй. – Слава богу, хоть тебя, тетя Даша, не за что подозревать.
Дарья Олеговна молчала, глядя на племянника, страдальчески сжав губы.
– Тетя? – недоверчиво переспросил тот. – Тетя Даша?
Макар пару секунд пристально смотрел на женщину, а затем тихо положил вилку на тарелку с картошкой, которую собирался съесть. Аппетит у него пропал.
* * *Елена Игоревна Царева закрыла внука одеялом, подоткнула со всех сторон и привычно перекрестила. Уснул, слава тебе господи. Полчаса можно отдохнуть, домашними делами заняться.
От Светланы никакой пользы, она совсем безрукая.
Шагнув в темную комнату, где стояли небольшая плитка и урчащий холодильник, Елена Игоревна с удивлением обнаружила на ступеньках, ведущих к чердаку, белые ноги. Одна нога нащупывала ступеньку и каждый раз промахивалась. Царева ухватила ее за ступню и поставила на нужное место. Сверху выдохнули, на голову ей посыпалась пыль, и голос дочери осторожно спросил:
– Мам, это ты?
Елена Игоревна и отвечать не стала.
