Оставалось выбрать повод для свекрови, чтобы та уехала на ночь с детьми в город.
Он почти нашелся, и тут в Игошине случилось первое убийство.
Родион Копушин возвратился домой и первым делом подошел к зеркалу, висевшему в пыльном углу. Под глазом расплывался синяк, красный в середине и лиловый по краям.
– Гнида, – сказал Копушин своему отражению, имея в виду Бабкина. – Убить жирную сволочь!"
"Он сел за стол и расплакался от унижения. Родиона били всего пару раз в жизни, и каждый раз он предчувствовал, что сейчас начнется битье, успевал морально подготовиться.
Получить вот так, без всякой причины, от человека, которого он считал неспособным на подобный поступок, было обидно до слез. Копушин высморкался в платок и, обнаружив кровавую соплю, расстроился еще больше.
«Пистолет, – ожесточенно думал он, умывая лицо холодной водой из ведра. – Против таких сволочей можно бороться только с пистолетом в руке. Правильно сказано: Господь создал людей слабыми и сильными, а полковник Кольт уравнял их шансы».
Он представил, как здоровяк стоит перед ним на коленях, а сам Родион всаживает в него пулю за пулей, и от такой приятной картины даже синяк стал меньше болеть.
Войдя в комнату, Копушин уселся за стол и принялся размышлять, где бы достать оружие. «Легче простого, – прикидывал он. – Приехать на рынок, узнать, кто там местный авторитет, и купить у него ствол за пару штук».
Продукты Родион покупал в супермаркете, местных авторитетов представлял исключительно по женским сериалам, демонстрируемым крупными телеканалами, а ствол воображался ему большим, блестящим и чем-то похожим на гранатомет. Но идея Копушину понравилась.
Взгляд его упал на чистый лист бумаги, и, продолжая воображать себя со стволом, Родион потянул его к себе. Схватил ручку, погрыз ее пару секунд и начал быстро строчить.
«Бэрил ударил его изо всех сил, сравнимых с силой медведя.
Мощный кулак был подобен пушечному ядру, крошащему борт корабля. Но Рид, наученный десятью годами служения монаху первого уровня, перехватил его лапу, вывернул, и под сенью замка раздался дикий рев необузданного Бэрила.
– Отпусти! – умолял он, упав перед Ридом на колени и проклиная тот момент, когда он согласился принять грязные деньги за то, чтобы убить этого прекрасного, странного юношу.
