– Короткое объявление! Завтра в 9 утра все пятикурсники, летящие в Магфорд, должны быть на драконбольном поле! Никому не опаздывать. Всем тепло одеться. Лететь будем на большой высоте. Если вопросов нет, всем счастливого выпускного!
– Вопросов-то нет! Принесите кто-нибудь мой слуховой аппарат и новый барабан для перепонок! – трогая свои уши, проворчал Ягун.
– А теперь совместный подарок ученикам Тибидохса от преподавателей и не только от них! Ну, где вы там? Начали! – весело крикнул Тарарах и, замахав руками, подал кому-то знак.
На Лестнице Атлантов показалось около полусотни домовых с музыкальными инструментами. Учитывая несоответствие размеров, гитару несли четверо домовых, саксофон – шестеро, а здоровенный барабан – около десятка. Все домовые пыхтели и все были преисполнены ответственности. Помогая друг другу и охая, они спускались по огромным ступеням, каждая из которых была выше их роста. Учитывая, что им приходилось еще нести инструменты, зрелище было печальное. Тане с ее развитым зрительным воображением немедленно захотелось снять рекламный ролик, в котором десять младенцев второго года жизни стаскивают по лестнице концертный рояль.
В какой-то момент барабан выскользнул и покатился вниз. Домовые, спасаясь, с писком бросились в разные стороны, потеряв свои музыкальные инструменты.
– Это что, черная комедия для садистов? – поинтересовалась Гробыня. – Тогда почему мы смотрим ее стоя? Требую себе место в первом ряду! Гуня, кресло!
Тарарах бросился было к домовым на помощь, но его опередила Медузия.
Она щелкнула пальцами, и мгновение спустя оркестр стоял уже на одном из столов в центре зала, настраивая инструменты. Особенно забавен был маленький домовенок с бас-гитарой, который суетился, подпрыгивал и жалобно искал глазами, куда ему воткнуть электрическую вилку.
– Сейчас будут танцы! – сказал он.
Предчувствуя, что танцы будут парными, Ягун высматривал в толпе Катю Лоткову.
– Пригласи я кого-нибудь другого, меня не поймут. Почему-то многим трудно поверить с первого раза, что я патологически верное и преданное существо! – пояснил он Тане.
– Я в это верю, – улыбнулась Таня.
– Правда? Хм. Польщен. А кого ты, кстати, пригласишь на белый танец?
Хотя и с колебанием, Таня хотела было сказать: «Ваньку», потому что только с ним она обычно и танцевала, но почему-то осеклась.
– Я вообще не буду танцевать, – сказала она и с вызовом посмотрела на Ягуна, готовясь дать отпор, если он станет задавать вопросы.
