Правда, на этот раз огонь был не рыжеватым, а каким-то зеленовато-алым и искрящимся.
– Я забавлялась, – сказала Таня.
Бейбарсов понимающе кивнул:
– Я так и понял. Милое такое развлеченьице.
Тане захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Например, хрустальной вазой с очередным букетом от Пуппера. С такого расстояния она бы не промахнулась. Да и потом, вазу метать удобнее, чем драконбольный мяч. Вазы буквально созданы для человеческих голов. Цветочки же в них стоят исключительно для маскировки их хищных намерений.
– Зачем ты пришел? – спросила Таня, ощущая смутную тревогу.
Какая досада, что и Ягге куда-то ушла. В этом пустом магфордском магпункте они абсолютно одни. Многочисленные невидимки, пострадавшие во время матча, лежат в другом, новом крыле.
– Я знаю про локон. Он и сейчас с тобой. Под подушкой. Ты ощущаешь щекой его жар, – негромко сказал Бейбарсов.
– Ну и умница, – отрешенно отозвалась Таня.
Бейбарсов молчал. Таня подумала, что едва ли он вообще слушает, что она говорит. А если и слушает, то небрежно, как обычный детский лепет.
Ему нужны вполне определенные слова. Их он и ждет.
– Знаешь, что такое настоящая ирония? Это когда ты несчастен, но несчастье подмерзло уже и покрылось льдом. Потом живой слой, кусочек души – и снова лед. И так много раз. А сверху, на мерзлоте, под холодным солнцем распускаются белые цветы иронии, – сказал Бейбарсов.
Слова были красивые, но Таню они не тронули.
– Ты опоздал на автобус. Места несчастненьких уже заняты Пуппером и Зализиной… И давно, позволь узнать, тебе известно о локоне? – спросила Таня с растущим раздражением.
– Нет. Я стал догадываться о чем-то лишь на крыше, когда ты не выпила кровь вепря. Я понял, что у тебя какой-то сильный артефакт. Артефакт, который делает тебя очень защищенной. И одновременно крайне беззащитной. А еще через некоторое время я понял, что это за артефакт. Локон Венеры. Он же локон Афродиты. Прядь золотых волос, которая признает только одного хозяина. Но очень непродолжительное время.
– И что я должна сделать с этим артефактом, ты тоже знаешь? – спросила Таня, едва узнавая свой голос.
– Разумеется. Обижаете, девушка.
– Ну и чего же ты от меня хочешь?
Бейбарсов резко наклонился к ней.
– Я хочу, чтобы ты произнесла мое имя. Ты колеблешься, а в запасе у тебя осталось всего несколько часов. Затем гнев артефакта обратится на тебя, и ты никогда не узнаешь любви, – сказал он.
– Тебе не стоит беспокоиться по этому поводу, – произнесла Таня.
