Спасибо, ничего яркого и вычурного, просто перламутровый цвет.
А вот дальше начался форменный кошмар. Есть же лазерная эпиляция без боли! Но она требует времени. Наверное, это решающий фактор, раз меня отправили на обычную. Зоны ног, рук, подмышек я выдержала стоически, но когда полезли к бикини, я встала на дыбы. Как же было унизительно, когда вызванная из-за скандала Мари-Энн заявила, что если я не прекращу истерить и не дамся сама, меня все равно проэпилируют. Здесь есть крепкие женщины, способные удержать строптивых клиенток.
«Интересно, это получается, не одну меня сюда насильно запихнули, раз предусмотрены такие случаи?» – задалась вопросом я.
Но делать было нечего, пришлось подчиниться. Данная пытка, а иначе я назвать эту процедуру не могу, стала худшим кошмаром в моей жизни. Страшно признаться, но даже изнасилование с этим не сравнится. И вот выхожу я после процедуры на подрагивающих ногах походкой кавалериста и застаю Мари-Энн разговаривающей по телефону со своим начальником.
– Да, проблемы были, – сообщила она, мстительно глядя на меня.
Подумаешь, я всего лишь раз о ней нехорошо выразилась, но у меня же были на это причины!
– Нет, вопрос решили. С этим уже закончили. У нас еще парикмахер и визажист… Да, она здесь. Даю.
Она протянула мне трубку.
– Алло, – хрипло произнесла я.
– Катя, я же тебя предупреждал…
А у меня после пережитого задрожали губы.
– Я вас ненавижу! – дрожащим голосом сообщила ему. – Нужно быть последней сволочью, чтобы после того, что было утром, записать меня на глубокую депиляцию бикини…
– Катя…
Самоуверенности в голосе поубавилось, но мне даже слышать его сейчас было тошно.
– Вы даже не животное. Вы – скотина!
Сунула трубку опешившей от моей грубости Мари-Энн и отошла, рухнув без сил на стоящий у стены диванчик. Господи, да я даже у гинеколога не была, а тут посторонняя женщина мне… там… трогала, смотрела… Это так унизительно, просто слов нет. Словно повторно изнасиловали.
Этому бы придурку посторонний мужик сказал: «Раздвиньте ягодицы».
Посмотрела бы я на него!
Не знаю, о чем говорил со своим цербером модифицированный, я не прислушивалась, но, закончив, она присела рядом со мной с несколько смущенным видом."
"– Это первый раз только так больно. При последующих процедурах легче. Нужно было следить за собой.
А потом, словно боясь, что я заподозрю ее в сочувствии, наставительно произнесла:
– Но это не дает вам права разговаривать в таком тоне.
