Да, сама по себе она мне не нужна, встреча с ней лишь ломает мои планы, чего я терпеть не могу. Но сейчас не мог думать ни о чем другом – только как добраться до ее тела.
А она как назло все не выходила из образа невинной добродетели, не понимающей, в чем дело. Пока я осознавал, как сильно попал, она умудрилась вырваться и спрятаться за стол, смотря на меня потрясенными глазищами. Желая прекратить ее игру, я объявил, что она моя пара: пусть знает, что теперь ей нечего бояться. Должна же понимать, как меня от нее сейчас ломает!
Но глупышка явно вошла в образ и решила еще побегать.
Мне же было не до игр. Поймать и нагнуть на стол не составило труда. Я лопну, если не окажусь в ней немедленно! Стаскивал с нее штаны, уже не владея собой. Аристократические манеры, воспитание, мои убеждения – все исчезло, сойдя словно шелуха, освобождая звериную сущность, желающую взять свою самку. Оставить на ней свой запах, объявить всему миру, что она моя! Пусть забудет о тех, кто был в прошлом, теперь у нее буду лишь я.
И вломился в ее тело – одним махом, не жалея, подтверждая право и власть.
Мать твою, какая же она узкая! Меня словно сжало в тисках. Я ослеп и оглох в этот миг, от удовольствия перед глазами заплясали звездочки. Ее отчаянное «А-а-а-а!!!» мурашками прошло по коже. Будь я в форме зверя, шерсть бы встала дыбом от одного только звука, от того, как она произносит мое имя: «Арман».
Но кроме первой «А» девица ничего не кричала, а может, я просто не расслышал, утонув в ней.
Не сорваться и окончательно не потерять себя помешал металлический запах крови. Он лез в ноздри, переплетаясь с ароматом пары, сигнализируя о том, что не все в порядке, возвращая рассудок.
В голове немного прояснилось и щелкнуло, складывая мозаику фактов: ее узость, то, с каким трудом я преодолел преграду, своим напором убирая ее с пути, и… запах крови. Все это сводилось к одному выводу: она девственница! Мать твою, подо мной девственница!!! Была…
И сжалась она вокруг меня, тихо поскуливая, вовсе не от удовольствия.
А я понимал, что не могу прекратить. Держусь и не двигаюсь из последних сил, но все внутри тянет сорваться и не останавливаться много часов подряд.
– Тихо… тихо… – прошептал севшим голосом, уговаривая то ли ее, то ли себя. – Хочешь, чтобы это быстрее закончилось?
Она затихла, прислушиваясь.
– Скажи «Арман». Назови меня по имени.
Сейчас я сорвусь лишь оттого, что ее губы произнесут мое имя.
