Казалось, на них просто вымещали звериную ярость.
Я написала в группу об Оксане, внося в их копилку и этот случай. Так познакомилась с Денисом, одним из активистов. Он выяснил подробности по своим каналам, от него и узнала, что убийство Оксаны списали на нападение дикого зверя. О розе, зажатой в руке девушки, в официальных документах не упоминалось. У нас завязалась переписка, он спрашивал, уверена ли я, что был цветок. Кто-то из группы съездил в мою деревню и уточнил подробности у людей. Мои слова подтвердились, и Оксану тоже причислили к жертвам Садовника.
Пока ехала по заданию, скинула Денису ссылку на происшествие в парке.
«Уже видел. Следим за ходом дела. Спасибо!» – отозвался он.
«Думаешь, это он?»
«Пока непонятно».
Ну да, Садовник всегда оставлял жертве именно цветок. Таких жертв уже было свыше пятнадцати. Семь здесь, а остальные похожие случаи в других городах – и это на протяжении трех лет. Несмотря на большое количество жертв, официально дела только недавно объединили в одно, и то только потому, что группа набрала большое количество подписчиков и этим заинтересовались журналисты.
Еще больший их интерес вызвало то, что многие свидетели исчезали или отказывались от своих показаний, а улики пропадали. Это дало повод обвинять модифицированных в том, что они прикрывают своих.
Я следила за деятельностью группы в надежде, что однажды преступника поймают. Очень хотелось облегчить свою совесть доказательством, что к смерти Оксаны не имею отношения. Про встреченного мной модифицированного никому в группе не говорила из осторожности.
Достаточно того, что тогда дала участковому свои показания и описание оборотня. Если честно, я мечтала обо всем забыть. Но чувство вины не давало, заставляя следить за этим делом. К сожалению, забыть не получалось не только у меня.
* * *Я закончила дела и уже направлялась домой, собираясь нырнуть в метро. Радовалась, что Марина опять все устроила, отослав меня в конце рабочего дня с заданием, и браслет останется на мне. И вдруг проезжающий мимо автомобиль резко вильнул к бордюру и затормозил, вызывая возмущенные сигналы других машин.
Дверца распахнулась, и я услышала удивленное:
– Рыжуля?!
По-хорошему, именно в этот момент мне следовало бежать, но, как в кошмарном сне, ноги ослабли, и я замерла, с ужасом наблюдая, как из машины выходит спортивного телосложения мужчина. Этот прищур глаз узнала мгновенно. Модифицированный был в дорогом костюме, и пиджак другой. Имени его я не знала, да и свое ему не называла.
