– Найдется какой-нибудь страдающий бессонницей, или в туалет кто-то захочет выйти. Столкнетесь с ним в самый неподходящий момент нос к носу, и вся операция насмарку. Значит, останется только стрелять, а это лишний шум. Только как их в кучу собрать? Часовые далеко друг от друга и далековато от остальной группы.
– А можно мне предложить свой план, товарищ младший лейтенант? – совсем по-школьному поднял руку Омаев. Он взял прутик и подвинулся к нарисованной на земле схеме.
Соколов очень беспокоился, что освещение ранних сумерек может сыграть злую шутку при прицеливании.
Но Руслан, наверное, знал, о чем говорил. Раз он был уверен, то командиру оставалось лишь верить своему солдату. Тем более что меткость свою молодой горец доказывал не раз.
Трофейный грузовик переваливался на неровностях грунтовой дороги. Коля Бочкин сидел за рулем, придерживая лежащий на коленях немецкий автомат. Лейтенант рядом с ним на переднем сиденье держал наготове «ППШ». Оба без пилоток, только в комбинезонах, застегнув воротники, чтобы советские петлицы раньше времени не заставили немцев встревожиться.
Логунов лежал в кузове, сжимая вытащенный из танка пулемет «ДТ». Алексей напряженно вглядывался в ту часть лесной опушки, где должен был занять позицию Омаев, и тревожился, что не видит чеченца. Хотя лейтенант понимал, что грош цена их затее, если Омаева будет так легко заметить.
Все хорошо, уговаривал себя Соколов, все идет по плану.
Когда танкисты подъезжали к немецким грузовикам, они увидели, как двое солдат тащат из машины к костру большой молочный бидон с водой.
Третий чистил котел. Еще один солдат колол дрова для костра, неумело приседая при каждом взмахе топора. Наверное, запасал их на утро для приготовления завтрака. Как и положено, один часовой бродил по краю дороги между машинами и лесом. Увидев машину, немец перестал ходить и стал со скучающим видом смотреть на нее. Часовой возле танков тоже уставился на свой лагерь. Соколова очень волновало, где же еще двое солдат. Обнаружил их в последний момент, когда грузовик подъехал совсем близко к немецкому лагерю.
В кузове крайней машины откинулся брезент, и Соколов увидел двух солдат. Он успел разглядеть солдатские постели. Значит, немцы в грузовиках спали.
Нервы были напряжены до предела. Воевать, глядя на поле боя из танка, через оптику перископа, – это одно. А вот так близко видеть врага, убивать его из автомата, ножом, видеть его кровь, его агонию, сражаться с ним лицом к лицу – такого опыта у Соколова было маловато.
