Позор на его седую голову!
Взбешенный джинн вскинул вверх обе руки со скрюченными пальцами, наклонился вперед, как безумный дирижер, который хочет разом проклясть весь оркестр, и… вдруг остановился. Таня догадалась: Абдулла спохватился, что будет выглядеть смешно, если обрушится на ученицу всей магической силой. Одно дело – легкий запук, это еще туда-сюда, вроде шлепка указкой по руке, и совсем другое дело, когда учитель вместо указки берет, к примеру, топор.
Абдулла опустил руки и откашлялся.
– Седьмое чудо я не назвал, проверяя твою внимательность, дорогая Маша! – произнес он обычным голосом, в котором не гремели уже раскаты грома.
Таня внезапно поняла, что женским эквивалентом Шурасика была… Маша Феклищева. «А я ведь ее совсем не знаю… В смысле как человека!» – подумала Таня. Вот она – новая, непостижимая грань характера!
Пипа, чья круглая голова, постоянно меняя положение, выныривала от Тани то справа, то слева, потеряла равновесие и ткнулась лбом в дверь. Скрип был совсем тихим.
Речь Абдуллы если и прервалась, то на долю секунды, сделала легкую запинку, не больше. Однако Таня заметила, как его левый глаз скользнул на щеку и цепко зыркнул в сторону двери.
– Засек! – коротко прошептала она и бросилась бежать. За ней, уже не скрываясь, с топотом неслись остальные.
– А-а-а! Крысы бегут с корабля, а хомячка с собой не взяли! – орал Жикин, подрезая на бегу Кузю Тузикова, чтобы первым оказаться у лестницы.
– Эй ты, коровье бешенство! Уйди, кому говорят! – огрызнулся Кузя.
Они были уже на лестнице, когда дверь Абдуллы распахнулась и из аудитории вырвалось фиолетовое магическое пламя, мгновенно заполнившее коридор и обдавшее жаром спину бегущему последним Тузикову.
– А-а-а! – послышался яростный вопль Абдуллы, перешедший в каскад проклятий на древних языках.
Убедившись, что все улизнули, магия джинна превратилась в огненного леопарда, который длинными прыжками помчался вдогонку. Преследуемые леопардом вопящие выпускники, неся потери, скатывались с лестницы.
Внезапно Гробыня, ухитрившаяся обогнать Таню, застыла и дала задний ход. Таня налетела на нее и едва не разбила нос о ее затылок.
Навстречу им по лестнице спокойно поднимался академик Сарданапал. Он остановился и с удивлением уставился на запыхавшуюся и смущенную ораву. Тузиков, на плечах которого висел огненный леопард, воя, подкатился к его ногами.
Придерживая очки, Сарданапал проницательно уставился на леопарда.
