И я мечтала ощутить его нежный поцелуй на губах после страстной ночи, что ему подарила и бархатный шепот на ушко: «Я никому не отдам тебя, Melegim. Никому…»
Мои мечты рассыпались подобно зеркалу в ванной, которое я разбила.
Если бы он только не сказал про Беатрис…"
"Я бы довела его до смертельного кайфа. Снова и снова, но уж точно не до полусмерти. Господи, как только с его уст сорвалось ЕЕ имя, вместо моего, в меня слово бес вселился. Рука сама потянулась под подушку, к проклятому осколку, и даже в ту секунду я не была уверена, что воткну его в Джареда.
Припугнуть… да… но не убить. И не покалечить. Я не отдавала отчет своим действиям, эти секунды превратились для меня в туман, словно не я, а кто-то другой вонзил осколок в его кожу.
Я стою под душем и рыдаю, смотря на то, как вода под моими ногами приобретает ярко красный цвет. Кровь Джареда впиталась в кожу, слилась с моей…
Его кровь я ощущала, как свою собственную… и даже правый бок разрывало от боли, словно я отзеркалила его состояние.
Я чувствую ее металлический запах, но она не вызывает у меня отвращения.
Просто боль. И страх за то, что с ним что-то случится или возникнут осложнения.
Прости меня… прости. Господи, только бы у меня еще была возможность сказать ему эти слова.
Джаред
Как члену королевской семьи, мне не задают лишних вопросов, когда Амир привозит меня в самую лучшую клинику Асада. Группа врачей окружает меня сразу на входе, персонал предупрежден, что к ним вот-вот поступит принц. Ненавижу эти вопросительные вежливые взгляды, которыми сверлят меня те, кто видит впервые.
Я не похож ни на одного из Саадатов, ни оттенком кожи, ни цветом глаз и волос. Мое тело покрыто татуировками, которые я нанес в годы подросткового бунта, и они тоже отличают меня от остальных «правильных» приторных Саадатов. Али, Карим и Рашид – трое моих братьев, которые являются моими старшими, никогда не осмелились бы на нечто подобное, их имен никогда не касались скандальные слухи. Будущие политики Анмара вели себя идеально на публике, но я знал, какая гниль у них внутри.
Избалованные своим матерями, деспоты. Али хуже остальных, потому что он чувствует, что время его абсолютной власти близко. Отец не вечен. Надеюсь, меня не будет в Анмаре, когда Али устроит тут абсолютную диктатуру. Я не вижу своего будущего в этой стране. Она никогда не была моим домом.
По пути в реанимацию, куда меня везут на каталке со скоростью света, я, на некоторое время, теряю сознание.
В темноте и безвремии так хорошо, уютно.
