"
"Мне хотелось побыть одному тогда, напиться и придаться своей боли, листая страницы прошлого и ища оправдания своим поступкам. Но меня дома ждала жена. Мне казалось в тот момент таким логичным сказать ей все, как есть. Правду. Но увидел и понял, что не могу. Не сумею. Ни одна женщина не хочет услышать, что не любима, что не нужна, даже если, и ты не очень-то нужен. Я зашел с другой стороны. Рассказал о разрыве с семьей, что теперь мой путь в Анмар отрезан, что, и с ее близкими мы общаться не сможем, но я не могу ее неволить, и она может вернуться домой, к отцу, если захочет.
Рания сделала вид, что поверила, но, думаю, она поняла, что я хотел сказать на самом деле. Но в ее взгляде не было обвинения, не было уязвленного самолюбия, а только плохо скрываемое облегчение.
Я видел, что и Рании есть, что мне сказать, но она долго не решалась.
Но у нее не было выбора. Я мог отправить ее домой первым же рейсом, и она это понимала.
Она начала говорить, только взяв с меня обещание, что я не убью ее. Не думал, что Рания способна сделать что-то такое, что разозлило бы меня настолько, чтобы причинить ей боль.
Я пообещал, что не трону ее, какой бы «страшной» не была ее тайна. В глубине души я собрался снисходительно выслушать ее историю о какой-нибудь ерунде. Вышла без платка, встретилась с подругой без сопровождения… Но я ошибался.
Ее тайна была и правда «страшной». Хотя, скорее, неприятной для меня. Но довольно поучительной в отношении женского коварства, у которого нет различия на национальности и религиозного предпочтения.
Отец ошибался по всем пунктам. Нет никакой разницы между западными и восточными женщинами. Просто одни закрывают свои лица чадрой, скрывая за ней свои грешные мысли.
Рания встретила Рея в колледже, когда ей было семнадцать. Влюбилась в него сразу, завязался страстный роман со всеми вытекающими последствиями, но он был старше и закончив учебу уехал, а ей предстояло однажды вернуться домой «подпорченным товаром». Уже тогда начались переговоры о помолвке с Али, но, увидев, его Рания пришла в ужас, поняв, что тот ее точно убьет после брачной ночи, обнаружив отсутствие невинности.
Вот так выбор лег на меня. Светлая волосы и кожа ввели Ранию в заблуждение, дав надежду, что я, в отличии от брата, человек цивилизованный. Потом она узнала кое-какие подробности о моей жизни и поняла, что погорячилась. Но дело было сделано. Помолвку разорвать без причины она бы не смогла, да и обе семьи уже стукнули по рукам и готовились к слиянию капиталов.
