Но он обещал… он сдерживает все свои обещания. Я помню… те обещания.
Мне требуется вся моя сила духа, чтобы побороть помутнение рассудка, и вспомнить все прошлое и… ребенка.
– Не надо, – повторяю я. – Ты обещал мне свободу. Будь счастлив… – «…с Ранией и своим сыном» так и хочется добавить мне, но я быстро сажусь в машину, и нажимаю кнопку, которая блокирует двери.
За рулем сидит Амир – только ему Джаред мог доверить отвести меня домой.
Когда мы въезжаем в город, я вижу серые, скромные, старые дома Бруклина.
Я должна радоваться.
Стоим на мосту, где я вглядываюсь в темные воды Гудзона, и почему-то вспоминаю лазурную воду на территории Анмара.
Боль течет по ресницам, грудь сдавливает, испепеляющий нутро, огонь. Я чувствую себя так, словно у меня отщипнули половину сердца.
Но пытаюсь отвлечься от мыслей о Джареде, и думать, что ждет меня дальше. Как вернуться к нормальной жизни? А потом снова пропадаю в беспамятстве, приходя в себя, когда время на часах показывает уже на пятнадцать минут позже.
– С тобой все в порядке, Мэл? – Амир смотрит на меня с беспокойством. – Ты…
– Все в порядке, – произношу я.
И пока я еду домой, и, по привычке, кладу ладонь на ключицы, в надежде найти там кулон отца, или башенку Джареда.
А потом с ужасом понимаю: что от двух самых любимых людей в моей жизни у меня не осталось ничего, кроме воспоминаний.
Глава 20
Людям хочется иногда расстаться, чтобы иметь возможность тосковать, ждать и радоваться возвращению.
Януш Леон Вишневский. Одиночество в СетиГод спустя
Мелания
– Милая, тебе точно не нужна наша помощь? – с беспокойством спрашивает мама, вырывая меня из плена навязчивых мыслей. Наверное, заметила, что я слишком долго расчесываю волосы, стоя у зеркала. Такси в аэропорт уже приехало, и мне бы не хотелось переплачивать за минуты ожидания.
Мои волосы отрасли за этот год, снова превратились в длинные, платиновые локоны. Я не раз порывалась покрасить их в иссиня-черный цвет, но так и не смогла.
Год назад, когда я вернулась в Нью-Йорк из ада, я сразу остригла сантиметров тридцать своих волос.
Глупо было думать, что это исцелит мою душу, избавит от жутких мыслей и ночных кошмаров, но легче стало. Немного. Хотя Сэм постоянно говорит мне, что я стала меньше улыбаться. В ответ я шучу, что это из-за того, что мне теперь с ней жутко скучно, и подруга слишком много говорит о Мэте. Теперь нет Саманты Лав – моей подруги.
