Разглядываю сильную ладонь, которая гладила меня по волосам только что. И ту ладонь, которая влепила мне пощечину три дня назад. Этой рукой он одевал на меня маску, и держал за волосы, с силой впечатывая в матрац, разрывая на части тяжестью своего тела и гнева.
Я провожу пальцем по венам на запястье, предплечье, чувствую в душе трепет и любовь, словно между нами все хорошо. И даже подношу к губам его руки, чтобы поцеловать, едва касаясь губами. Я вижу, как в его глазах вспыхивают воспоминания о Париже, о кафе на Монмартре, где я благодарила его за все, покрывая поцелуями сильные ладони.
Это навсегда останется нашим. Но я должна… попрощаться с ним, отпустить его, с чистым сердцем, как и хотела. Я обещала себе, что мое наказание будет простым, безболезненным для Джареда. Я просто буду, обязательно буду счастлива без него.
– Всегда буду твоей melegim, Джаред. Но это ничего не меняет между нами, – я раскрываю его ладонь медленно и нежно, позволяя себе в последний раз проявить свою любовь. И кладу в нее, что-то маленькое и хрупкое, что достала из кармана платья.
Крохотная Эйфелева башенка блестит на его темной коже, словно слеза. Domua main alhabib…[53]
– И это не изменит прошлого, и того, что ты сделал, – уже холодно повторяю я, сжимая его ладонь. Заставляю свой тон стать отстраненным и сухим, но губы… дрожат, голос надорван.
Джаред сжимает зубы, желваки напрягаются на его челюсти. Он делает глубокий и тяжелый вдох, пока в глазах полыхает серебряное пламя. Джаред смотрит сначала на свой сжатый кулак, затем на меня.
– Мэл, – глухо говорит он. Кажется, у него не осталось слов. Он понимает, что СЕЙЧАС все бесполезно.
Я измотана, мне слишком больно. Я хочу домой, хочу увидеть лица родных, когда они поймут, что со мной все в порядке и я жива. Сегодня я прощаюсь с Джаредом и не знаю, что будет дальше. Нам обоим нужно время, которое, надеюсь, излечит мои раны. И я не просто буду хотеть его простить, а прощу на самом деле, и отпущу, все… что пережила. Легко. Я хочу, чтобы он понял, что если у нас есть будущее… я не собираюсь позволять ему всего, что он творил.
Буду принимать таким, какой есть, но не позволять разрушать наши жизни дальше… это тонкая грань. Он должен найти ее в себе, мне хочется верить, до конца… что найдет, сможет. Ради меня.
И понять главное – что я не смирюсь ни с ролью шлюхи, ни с ролью второй жены. Я могу быть только единственной, ведь рядом с ним, мое сердце не ищет других. Я просто хочу того же отношения к себе.
