Мне необходимо обладать ею.
Зачем, черт возьми? Я мог превратить ее жизнь в ад, не привозя сюда. Мне даже не нужно было присутствовать в Нью-Йорке лично, но мое отношение к Мелании давно перешло все грани разумного и объяснимого. Я должен избавиться от наваждения, должен взять, сломить, растоптать и забыть. Пресыщение – вот мой путь к избавлению. В ней нет ничего, что могло бы долго удерживать мое внимание, и я начну процесс избавления от зависимости сразу после возвращения из свадебного путешествия.
Нужно просто пережить еще одну неделю.
Чем дольше ожидание, тем острее удовольствие. Мои собственные мысли о приготовленных для Мэл наказаниях, приводят меня то в ужас, то в дикое возбуждение. Ей не понравится, но кого волнуют ее пожелания. В моей стране женщина не имеет права голоса. Она сделает все, что я захочу. По своей воле, либо по принуждению.
Я предоставлю ей выбор, и надеюсь, что Мэл прислушается к здравому смыслу и примет свою судьбу, покорится моим желаниям и не станет усложнять свою жизнь противостоянием со мной, которое выльется для нее в агонию боли.
Сумасшедшая… Только сумасшедшая станет будить зверя в Адаме бин Рашиде аль-Саадате. К моему возвращению мои наяды приведут ее в чувство, а если нет, то я продолжу воспитательные меры. Надеюсь ей пришелся по размеру мой драгоценный подарок. Она больше не будет швыряться моими подарками. Никогда. Теперь – она мой гребаный подарок. До конца ее дней.
Мне не хочется думать о Мелании Йонсен сегодня.
В последний день моей холостяцкой жизни. Но я не могу не думать. Меня разрывают изнутри противоречивые мысли, страсть, гнев, жажда ее боли, похоть… Она разбудила самое худшее во мне своей глупостью и ложью. Я покажу сучке ее место.
С трудом заставляю себя мысленно вернуться к происходящему в самом большом зале виллы. В центре комнаты танцуют три полуобнаженные девушки. Я и мои гости сидим на низких диванах, наблюдая за эротичными движениями танцовщиц с открытыми лицами. Отца здесь нет, не смог оторваться от важных государственных забот.
Остальные родственники мужского пола присутствуют, но я с ними почти не общаюсь. Гости поглощают угощения, пуская слюни на танцовщиц, оживленно переговариваясь и жестикулируя. Али в центре, и, как всегда, привлекает к себе всеобщее внимание слишком громким голосом.
Если бы не Мэтт Калиган, который прибыл утром и сейчас сидел по правую руку от меня, я бы уже покинул зал и поднялся в свою спальню.
