Говорят, время притупляет боль, но моя осталась слишком острой, не ослабела, не перестала меня мучить. Мой брат не отомщен. Наша семья пострадала, и никто не позаботился о том, чтобы обелить честное имя Аслана Булатова. Это теперь моя обязанность. Если только в этом доме мне дадут остаться живой…
Приоткрываю глаза, почувствовав чье-то приближение.
Тагир. Конечно же. Пришел снова издеваться надо мной.
— Слышал, ты отказываешься есть, — начинает с наезда. — Ехать на рынок самой нет нужды.
Фаина купит продукты и приготовит еду под надзором Динара. Шайтан! Я съем сначала сам, а потом будешь есть ты! — психует, видя мои поджатые губы. — А сейчас поедем в ресторан, позавтракаем там.
— Нет! — грубо отрезаю, раздражаясь, что он подошел и отвлек меня от сладостных воспоминаний детства. Потревожил мое убежище.
— Упрямая Ясмина Булатова, — огрызается он в ответ, сверля меня стальным взглядом. — Умрешь голодная, но не прогнешься.
— Не преувеличивай, Тагир, я не умру. Сама уберегу себя от рук твоей жены, раз ты не можешь. Я куплю продукты и приготовлю еду. Заботься о Наиле, — язвлю и сужаю глаза. — Ты успел навестить свою любимую жену в больнице? Несильно тебя заняла необходимость свозить рубашку в лабораторию?
— Ясмина… — предупреждает, но меня уже несет.
Я вскакиваю с качелей и оказываюсь рядом. Близко-близко. Так, что вижу яркие радужки глаз Тагира, каждую морщинку на лице, колкую щетину.
И запах. Его мужественный, личный запах всё еще воздействует на меня физически. До головокружения.
— Признайся, Тагир, ты засматривался на Наилю, когда мы встречались?!
— Что ты несешь? — нависает надо мной, заставляя чувствовать собственную хрупкость и уязвимость.
— Говорил, что бесит тебя, раздражает, а сам смотрел, так получается? Она красивая была всегда, дорогие тряпки, украшения, прихорашивалась, а я…
— А ты всегда была в моем сердце, Ясмина! Так что не говори глупости! — притягивает за талию к себе, и я упираюсь в грудь, пытаюсь оттолкнуть.
Но он не дает. Не пускает. Я прижата к сильному телу взведенного, как курок пистолета, мужчины. Горячего, как жерло вулкана. С диким взглядом хищника, поймавшего добычу.
— Тогда сердце твое — решето! Забыл меня и передарил мой подарок своей жене! — выплевываю то, что точит сердце.
