Сидит, имеет двух жен, хочет себе наследника. А мой брат никогда не станет мужем, отцом. Никогда!
— Аслана я тоже любила. А ты убил его. Ты! Ты! — сорвалась на крик, отложила фото и кинулась на мужчину с кулаками. — Поверил чужому навету! Не разобрался! Лучше бы ты был на месте моего брата! Ты!
Я так хотела заставить его страдать и мучаться. Но всё, что могла — только молотить слабыми кулаками по груди, которые неспособны причинить вред крупному сильному мужику.
Он терпел, сжав зубы, позволял себя бить, только стиснул челюсти и прикрыл глаза.
И когда мой запал стал утихать, я стала реветь, уже не сдерживаясь, всхлипывала, глотая слезы и сопли.
— Успокойся, — притянул к себе и сжал, не давая дергаться.
Я рыдала и рыдала, чувствуя, как всё внутри горит, требует выхода. Расклеилась, ослабела, руки вдоль тела повисли без сил.
— Ты моя. Всегда была и будешь.
Про рубашку ни слова. Но я знаю, что слова мои он проигнорировать не сможет. Правда всегда всплывает. Вот только сделанного не воротишь, Тагир.
И ты сам это знаешь.
А пока я позволила себе прикрыть глаза, зная, что завтра мне предстоит очередная битва.
С такими мыслями уснула без сил. И снился мне Аслан. Впервые за долгое время не в крови, каким я видела его в последний раз. Он улыбался. В той самой рубашке, которую я сегодня прижимала к груди. Поляна зеленела, а на небе ярко светило солнце, отражаясь в пронзительных глазах брата.
— Аслан, — произнес спокойным умиротворенным голосом брат.
Я улыбнулась и потянулась к нему рукой, но его образ стал таять.
Я бежала и бежала, но он только отдалялся и шептал мне свое имя. Проснулась утром в постели, мокрая насквозь и запыхавшаяся.
— Что это было? — вопрос в никуда.
— Тихо-тихо, — раздалось рядом, прямо над самым ухом, а потом кто-то коснулся маленькой звездочки белого шрама на лбу. У кромки волос жило напоминание об унижении, которое я перенесла по вине чужого навета.
Дернулась и оттолкнула Тагира, который откуда-то появился возле меня.
Еще и пытался утешать, касался следа от камня, который в меня бросили при нем. На его глазах.
А он пошел дальше под руку с моей бывшей подругой.
— Уйди! — шиплю я, садясь прямо и глядя на него с ненавистью. Обернулась, чтобы посмотреть, где нахожусь. А в памяти о вчерашнем вечере зияла бездонная дыра. Ничего не помню. Но оказалась я в спальне своего мужа.
— Ясмина, прекрати. Мы должны перестать воевать, — цедит сквозь зубы, играя желваками.
