С тоской посмотрела на рубашку в его руках, до которой сейчас не добраться.
Всё бы отдала, чтобы заполучить ее. Все вещи брата были сожжены, отец не позволил мне взять ничего из дома, который покидали с позором. Всё, что осталось мне — это фотография, а теперь я наблюдаю, как рубашку брата грубо стискивает в кулаке его убийца. Портит саму память о нем. Он подошел ближе, нависнув надо мной и заставив зажмуриться от лютого страха.
Тагир шумно дышал, пылая яростью, а меня как током прострелило. Я вспомнила, когда брат надевал эту рубашку в последний раз.
— Это кровь Наили, — захрипела, когда его рука схватила меня за горло.
Он не причинял мне боли, а я рычала от избытка эмоций. А вот после моих слов замер.
— Что?! Врешь! — рев раненого волка.
Откинул меня к стене, и я больно ударилась спиной. Боль не беспокоила так, как рамка, которую мне чудом удалось сохранить. Я присела и наклонила голову, чувствуя стыд за нарушение обета. Но я больше не собиралась позволять очернять память моего брата. Он никого не трогал! Ни в чем не виноват!
— Я не вру.
Узнаю эту рубашку из тысячи. Она такая одна была у Аслана.
Тагир смотрел с неверием, но слушал внимательно.
— Наиля поранила ногу. Крови было много, она потеряла бы ее слишком много до больницы. И мой брат… — сглотнув, продолжила, хоть и наталкивалась на лед взгляда: — Мой брат снял рубашку, затянул жгутом на ноге Наили и остановил кровотечение.
Мы оба понимали, что значат эти слова, всю их катастрофическую силу. И я видела, как в глубине глаз Тагира рождается понимание.
Только вряд ли он был готов признать эту правду, ведь она меняла буквально всё.
— Он не мог, Малика была всем для него, — всхлипнула, поглаживая стекло по контуру лица Аслана. Родного, далекого, чье сердце уже восемь лет не бьется для меня.
— Она любила рисовать. Отец был против, я поддерживал, — Тагир будто не слышал, впал в оцепенение и отошел, присев на скрипнувшее от его веса кресло, произнес ослабевшим и тоскливым голосом.
Помню. Аслан обещал, что в браке с ним она сможет осуществить все свои мечты.
Выставки работ. Не для популярности и денег. Малика просто хотела дарить людям красоту. Жаль, что два молодых сердца никогда не смогут сделать ничего из того, чего так сильно желали."
"Ненависть новой волной подкатила к горлу, мешая дышать.
— Будь она жива, уже выставлялась бы в галерее. Я бы помог, ведь я любил ее, — продолжал говорить вслух Тагир, стискивая рукой переносицу.
Посмотрела на мужчину. А он живой.
