Часто это главное его развлечение.
– А вот и Тыр! – с вызовом произнес Ург и очень внимательно, точно прося о чем-то, посмотрел на Ягуни.
– Разве я что-то говорю? Тыр и Тыр. Прекрасное место, – сказал Ягуни.
Они перешли мост, который караулил молчаливый парень с дубиной, кивнувший Ургу как хорошему знакомому, и вошли в поселок. Их немедленно облаяли три собаки – одна из них немыслимой окраски, с обвисшим правым ухом. Остальные две быстро отстали и удалились по своим делам, а эта долго еще бежала следом.
– Хороший песик! С тех пор, как стал таскать из леса кости мертвяков – совсем помешался.
Зато с ним ночью по лесам ходить можно. Он мертвяков издали чует, – заметил Ург.
Сразу за копной подмоченного сена он повернул в переулок и внезапно не без смущения остановился у двухэтажного, довольно большого дома. Второй этаж слегка накренился в сторону улицы, так что казалось, будто он из любопытства стремится заглянуть в окна первого.
– Подождите здесь. Я сейчас, – торопливо буркнул Ург и, открыв дверь своим ключом с головой ласки, исчез в доме.
Захлопнулась дверь.
– Нас в гости не пригласили! – заметил Ягуни.
– Не похоже на Урга. Скорее всего он не ожидает ничего хорошего, – сказала Таня.
Ей это было знакомо – приходить домой с ощущением, что тебе вот-вот дадут пинка. Знать это и все равно идти, потому что другого выхода все равно нет. Но откуда, тьма ее возьми, она об этом знала, если ее лишили самого главного – памяти?
Заскрипела лестница, весь хлипкий дом пришел в некоторое беспокойство – это Ург там внутри поднимался на второй этаж.
А потом Таня и Ягуни услышали голоса – дом, как старый сплетник, проводил их с величайшей готовностью.
– Ург?! – окликнул кто-то высоким голосом.
– Да, мам!
– Почему ты стоишь в тени? Ну-ка иди сюда, к свету. Посмотри в глаза своей матери! Что с твоей курткой?
– Ничего, мам.
– Не ври. Это след стрелы. Кто в тебя стрелял?
– Я забыл спросить, как его зовут. Ты же знаешь, мам, я всегда с трудом знакомлюсь с новыми людьми.
К тому же этих новых людей было довольно много, – с иронией сказал ее сын.
– Не отворачивайся, Ург! Я отлично вижу, когда ты говоришь неправду. Неужели ты снова брал чужое?
– Всего пару кошельков, мам. Можно сказать, в обоих случаях меня об этом почти попросили.
Женщина всхлипнула:
– Ах, Ург, не оправдывайся! Ты позор для нашей семьи! Ты срезаешь кошельки и позоришь этим свою старую больную мать!
– Но, мам…
– Что «мам»? Умоляю тебя, опомнись.
