Он существовал, я об этом знал, но одновременно его словно не было. Он не имел формы, не имел очертаний, тела, мои глаза не видели его, но он был абсолютно реален!
– Призрак, да?
– Нет, не призрак. Что такое призрак? Тень того, что было, пусть яркая и даже с характером, но все же тень, отблеск. Здесь же было нечто первичное, яростное, огненно напористое, но одновременно леденяще холодное и вкрадчивое… Я испытал ужас во много раз больший, чем в водах Стикса, когда думал, что утону. Его магическая мощь – а он повелевал не одной стихией, а всеми, могу поклясться – была так велика, что я почти растворился, исчез, как капля вина растворяется в океане.
И он был раздражен, крайне раздражен. Причем это было не сегодняшнее, а давнее, очень давнее и затаенное раздражение.
Мардоний поежился и в беспокойстве переступил с копыта на копыто.
– Сам не знаю, как я сохранил свою сущность. Должно быть, потому, что он был рядом совсем недолго. Его больше интересовали те ботинки. Он их ненавидел и боялся.
Я это сразу ощутил. Все-таки я мудро сделал, что не притронулся к ним.
– Тебя он не заметил?
– Нет. Или я не заинтересовал его… Но едва ли. Если бы заметил, то убил бы. Я почти уверен, – сказал Мардоний.
– Этот дом его убежище?
– Сомневаюсь. Такому, как он, не нужно прятаться от мира. Скорее уж мир следует спрятать от него. Но то, что он там и в какой-то мере прикован к этому месту, связано с ботинками, в этом я убежден."
"– Маг из другого, бесконечно далекого мира. Темный маг, который один сильнее многих десятков других магов.
Стихиарий… Это не совсем имя… Это что-то другое, – сказал Шурасино.
Теперь он уже не сомневался в этом. Молодого борейского мага не оставляло ощущение, что когда-то он уже слышал это слово и даже знал, что стоит ждать от существа, которое называют этим именем. Знал даже, в каких случаях вызывают стихиариев, но забыл. Но кое-что он все же сообразил.
У Стихиария нет плоти, но он не призрак. Его существование привязано к Диким Землям и Варварским Лесам – к тому заброшенному дому, где горит белый огонь и стоят ботинки.
Возможно, они как-то сдерживают его злую мощь, но беспокойный дух его носится над лесом, вынужденный несколько раз в день на короткое время возвращаться к ботинкам. Но даже там, в Варварских Лесах, находясь почти в плену, он сумел расколоть Великую Империю и разделить магию мира, прежде единую, на четыре разные стихии и этим ослабить ее.
– Браслет! Ты что, заснул? – крикнул И-Ван.
