– А как он тебе? Конечно, страшный, но, по-моему, не дурак? – неуверенно сказала Августа, в поисках поддержки поворачиваясь к фрейлине.
– Что не дурак, это точно! – подтвердила Гробулия. – Он очень даже ничего. Мне мама всегда говорила, что мужчина должен быть чуть красивее обезьяны и немного богаче Рокфеллера.
Принцесса и с полдюжины фрейлин – в их числе, разумеется, и Эйда Сирос – уставились на Гробулию с откровенным любопытством.
– Баронесса Склеппи? Она умерла, едва ты появилась на свет! И ты же ничего не помнишь о прошлом! – с подозрением сказала Эйда.
Гробулия вздохнула.
– Иногда меня капитально глючит, – произнесла она доверительно. – Я вспоминаю какие-то вещи, которых просто в природе существовать не может. Например, совсем недавно мне приснился странный белый предмет, отдаленно похожий на нашу Чашу Грааля. В нем что-то грозно бурлило. И я совершенно отчетливо поняла, что это называется «унитаз».
Принцесса округлила глаза.
– У-ни-таз! – раздельно повторила она.
– Это магия вуду! – с ужасом сказала Эйда Сирос. – Я скорее откушу себе язык, чем соглашусь произнести такое.
Склеппи слушала ее вполуха. Она уже задумчиво скользила взглядом по принцу Форну, который – о позор ветрености! – гораздо чаще поглядывал на нее, чем на свою невесту.
К счастью для Гробулии, двору было в данный момент не до наблюдения за принцем. Царица Нуи только что велела казнить церемониймейстера и даже сама погналась за ним с огненным мечом, отобранным у одного из магов.
Убедившись, что хитрый церемониймейстер забился под трон и выкурить его оттуда не удается, царица разрыдалась и приказала сжечь дворец. Правда, уже через минуту она передумала и даже согласилась скушать рябчика, потребовав еще бокал красного вина.
– Рябчика дать! Вино разбавить! Принц Форн по церемониалу должен поцеловать ей руку, а как он это сделает, если ее придется привязать к трону? – деловито распорядился Бэр III.
Тем временем Склеппи, поймав очередной взгляд принца, из озорства быстро провела пальцем по губам, затем коснулась левого уха и двумя пальцами потерла нос.
Она сделала это так спокойно и одновременно быстро, что со стороны это выглядело совершенно естественно, как если бы она просто смахивала с лица паутинку.
На тайном языке придворных – общем языке всех Царств, восходившем еще ко времени императрицы Амулии, – это означало: жду на свидание во время второго караула у дверей ваших покоев.
