Правда, надо отдать ему должное, кошмарная внешность никак не сказалась на его чудовищной самоуверенности и даже не помешала ему иметь репутацию бывалого соблазнителя.
Царице Нуи, чье царственное сознание в это время дня всегда погружалось во мглу, гость тоже не понравился.
– Стража, это еще кто? Какой противный! Бросить в быка! – приказала она.
– Фтюю!.. Дорогая, но это же принц Форн, – сказал Бэр III.
– Ну и что? Разве он бессмертный?
Бэр III понюхал платочек:
– Нет, дорогая. Едва ли. Не думаю.
– Тогда казнить!
– Но, дорогая, он наш гость и жених нашей дочери.
– В самом деле? У нас есть дочь? Разве я еще ее не казнила? – разочаровалась царица Нуи.
– Нет, милая, пока нет.
Царица Нуи посмотрела на мужа задумчивым взглядом голодного удава. Она смутно помнила, что когда-то видела его, но не могла вспомнить, где именно.
– У меня есть идея получше! Эй, стража, взять этого мерзкого типа, который спорит с самой царицей! В быка его!
Боевые маги, знавшие причуды царицы, не шелохнулись. Бэр III промокнул платочком лоб и печально улыбнулся принцу Форну.
"
"– Дорогая, ты увлеклась. Меня не стоит казнить. Во всяком случае, не сегодня. Я царь, – еще мягче заметил Бэр III.
– Какая незадача, царь он!.. Ладно, живи пока, царь! Отравлю за ужином! Сделайте кто-нибудь пометку в моем блокноте! – буркнула царица Нуи.
Принц Форн, слышавший весь разговор от первого и до последнего слова, повел себя очень достойно. Видно, был уже предупрежден о сумасшествии царицы. Чтобы разрядить обстановку, он подал знак свите.
Сопровождавшие его магцыри стали выкладывать подарки на мраморный пол у трона.
Здесь было все, чем славилось Царство Магов Воды: доспехи, драконьи седла, блюда из раковин и перламутра, невидимые плащи, вытканные из водорослей. Ее Высочеству было поднесено редкой красоты жемчужное ожерелье, не без труда вырванное из цепких ручек будущего тестя.
– Склеппи, как ты думаешь, сколько ему лет? – спросила Августа.
– Какая разница? Такая прелесть! Я просто без ума! – с восторгом сказала Гробулия.
– Ты это о чем? – ревниво спросила принцесса.
– Об ожерелье.
– Тьфу! Я тебя о принце спрашиваю!
– А-а-а!.. Ну, лет тридцать, наверное, – прикинула Склеппи.
– Кошмар! Не то чтобы совсем дряхлый, но уже пожилой, – ужаснулась Августа.
На самом деле бедняге Форну было двадцать два, но ни Склеппи, ни Августа об этом не знали. А если бы и знали, для них все равно не было особенной разницы между двадцатью двумя и тридцатью. И то и другое было безумно много.
