Что можно было сказать ему, чтобы он с готовностью выбросился из собственного окна?
Он повернулся к Хейворд.
– Если только это не было его собственным желанием. Самоубийство, совершенное с помощью другого человека. В конце концов, где следы борьбы?
– Их нет. Но как же тогда вскрытый замок? Перчатки? Нападение, перед тем как связать Дучэмпа? Следы на столе не говорят о колебаниях, характерных для попыток самоубийства. Кроме того, мы опросили соседей Дучэмпа, друзей и нескольких клиентов. Все в один голос сказали: это был приятнейший из людей.
Всегда улыбался, для каждого умел найти доброе слово. И лечащий врач это тоже подтвердил. У Дучэмпа не было психологических проблем. Холостяк, но о недавнем разрыве никто не слышал. С финансами все в порядке. Своими картинами он заработал кучу денег. – Хейворд пожала плечами. – Никаких неприятностей, насколько мы знаем, у него не было.
– Может, кто-то из соседей что-нибудь заметил?
– Нет. Мы запросили записи видеокамер. Сейчас их готовят."
"Синглтон кивнул и поджал губы.
Затем, заложив руки за спину, медленно прошелся по комнате, поглядывая на следы порошка, с помощью которого криминалисты снимали отпечатки пальцев, на упакованные вещдоки. Наконец он остановился, Хейворд подошла к нему, и вместе они уставились на тяжелую веревку, уложенную в прозрачный мешок. Необычное волокно, блестящее, и цвет странный: темно-лиловый, почти черный, цвет баклажана. Веревка, снятая с шеи, свернута в тринадцать петель, и таких странных петель Хейворд никогда не видела – толстые, словно кишки, сплетенные в немыслимый узел.
В другом мешке, поменьше, лежала веревка, которой Дучэмпу связали запястья. Хейворд сказала сотрудникам, чтобы они обрезали веревку, но не узел. Этот узел выглядел почти столь же экзотично, как и тот, что сняли с шеи.
– Вы только посмотрите, – присвистнул Синглтон. – Огромные, толстые, идиотские узлы.
– Я бы с вами не согласилась, – ответила Хейворд. – Попрошу специалиста посмотреть в базе ФБР все, что у них есть по узлам.
Тут необычный случай. Веревка, на которой он повис, посередине была частично подрезана острым ножом, возможно, бритвой.
– Вы хотите сказать... – Синглтон замолчал.
– Да. Веревка должна была порваться, как это и произошло.
Они еще немного постояли возле странной веревки, слабо поблескивающей в свете лампы.
Женщина-офицер, ответственная за вещдоки, деликатно кашлянула.
– Прошу прощения, капитан, – сказала она. – Могу я это забрать?
– Конечно.
