И послушно отдал пиццы полицейскому.
– Сколько? – спросил коп.
– Десять баксов.
Коп протянул десятку, без чаевых.
– Для кого это?
– Для команды СОК.
– У вашего клиента есть имя? Там десяток людей из СОК.
– Кажется, Миллер.
Недовольно ворча, коп исчез вместе с пиццами в полутемном вестибюле, а два других перегородили вход. Тот, что пожимал плечами, обернулся.
– Извини, приятель, но не принесешь ли ты мне пиццу размером 15 дюймов, с перцем, чесноком, луком и двойной порцией сыра?
– Как пожелаете, – сказал Смитбек и зашагал к барьеру.
Когда протискивался сквозь толпу репортеров, услышал смешки. Кто-то воскликнул: «Прекрасная попытка, Билл», а другой, подражая женскому голосу, запищал: «Билл, детка, эта шляпа безумно тебе идет!».
Смитбек с отвращением сдернул шапку и бросил на землю. Впервые его репортерский гений дал осечку. Относительно этого дела у него появилось нехорошее предчувствие: не успело начаться, как запахло гнильцой. Несмотря на морозный январский воздух, он затылком чувствовал жаркое дыхание Харримана.
Повернулся и с тяжелым сердцем встал в толпе, ожидая официального разъяснения.
Глава 10
Лейтенант Винсент Д'Агоста отворил дверь паба Макфили. Он испытывал страшную усталость. В заведении Макфили было уютно, как в любом другом ирландском баре, которые до сих пор встречаются в Нью-Йорке. Сейчас Д'Агосте уют был нужен как никогда. В длинном узком помещении было темно, с одной стороны блестел начищенный деревянный бар, с другой – размещались кабины. На стенах висели старинные картины с изображением спортивных сцен, впрочем, под толстым слоем пыли разобрать на них что-либо не представлялось возможным.
Позади бара, у зеркальной стены, выстроились шесть рядов бутылок. Возле двери стоял старый музыкальный автомат с написанными на нем зелеными чернилами названиями ирландских музыкальных произведений. В ассортименте бара имелись «Гиннесс», «Харп» и «Басс». Пахло жарочным маслом и пролитым пивом. Недоставало, пожалуй, единственной ностальгической детали – запаха табачного дыма, хотя Д'Агосте этого было и не нужно: он бросил курить сигары много лет назад, когда вышел в отставку, переехал в Канаду и стал писать.
Бар был наполовину пуст, и Д'Агосте это понравилось. Он взял табурет и придвинул его к стойке.
Патрик, бармен, заметил его и подошел.
– Привет, лейтенант, – сказал он и подвинул к нему подставку для стакана. – Как дела?
– Потихоньку.
– Как обычно?
– Нет, Пэдди. Темное, пожалуйста. И чизбургер.
Пинта не заставила себя ждать.
